— Паут.
— Чив-о-о? Дай сюда. — Матвей уничтожающе глянул на меня и сказал нараспев: — Пау-у-ут.
— Вот видите, — поспешно сказал шеф. — Ваше демагогическое начало…
Тут они перешли на личности. Элька слушала, слушала, потом широко развела выгоревшие реснички, сказала свое обычное:
— Мальчики, ну, мальчики, не надо ссориться.
Сказала и сделала губы бантиком.
И шеф немедленно уступил.
— Ладно, делайте, как знаете. Хотя, когда я ходил по Чулышманской долине, видел у тамошних рыбаков…
— Я тоже ходил по Чулышманской долине и тоже видел.
Для того чтобы понять предмет разногласий и наши последующие действия, надо знать, о чем идет речь. Хариуса ловят на обыкновенную удочку с червем, мушкой, на спиннинг, на закидушку, наконец на «кораблик», или, как его чаще называют, «самодур». Может, еще как ловят (я, понятное дело, не говорю о сетях), но я не знаю. Так вот, мы соорудили «кораблик». Выстроганная с закругленными углами дощечка. Для того чтобы она держалась стоймя, к нижнему ребру прикрепляется груз. Дощечка оснащена путами, как обыкновенный воздушный змей. От пут к мотовилу, которое находится у рыболова в руках, идет леска-струна, на ней держатся поводки с искусственными мушками. Регулируя угол схождения пут, можно маневрировать снастью, как тебе желательно. По утверждению бывалых хариусятников, мушки должны походить на насекомых, которые летают над рекой именно в этой местности и именно в эту пору.
Обязанности мы распределили так: Матвей идет с «корабликом», Элька и я собираем рыбу. В. П. остается около плотов и таскает дрова для костра. Правда, шеф было воспротивился и заявил, что с ловлей отлично справится Матвей Васильевич и Эльвира Федоровна, а Аркадий Геннадьевич будет полезней возле костра, потому что кустарника на берегу нет, а плавник собирать долго, но Аркадий Геннадьевич возмутился, твердо сказал: «Дудки-с» — и отправился вместе с Матвеем и Элькой.
Перекат, или, как его в Сибири называют, шивера, оказался очень удобным для ловли. С нашего берега почти на километр протянулась галечная россыпь, которая отлого уходила в воду. Течение направлялось к противоположному берегу, и, стало быть, «кораблик» можно было запускать чуть не поперек реки. Ловить мы начали, на потяге. Потяг — это начало шиверы, то самое место, где вода, отдохнувшая на глубоководном плесе, втягивается в перекат.
На глаз вода еще спокойна и зеркалится даже чище, чем на плесе. Но обманчива ее зеркальность — так же, как обманчив приветливый узорчато-воркующий рокот шиверы. На потяге невольно обеспокоиваешься и ждешь чего-то неопределенного, но опасного. Такое впечатление, будто берега начинают сходиться, а серая, береговая галька бросается наперерез плывущему.
Едва Матвей распустил снасть и сделал первые два шага, на самую дальнюю мушку взял хариус. Он прыгнул на приманку так, как прыгает кошка на мышь: пружинисто оттолкнулся от поверхности, описал дугу и всем своим весом обрушился на мушку. Леска-струна изогнулась под тупым углом и захлестала по воде.
— Рыба, — оторопело сказала Элька и без перехода завизжала: — Тащи, Матвей, тащи!
Матвей поспешно швырнул на камни смотку и, перебирая руками леску, начал вытягивать ее на берег. Хариус выскакивал из воды, делал свечи, и при каждом его броске Элька приглушенно причитала:
— Ой, уйдет, мальчики, ой, уйдет…
И хариус ушел. После одного из бросков, когда поводку до берега осталось метра три, не больше, леска ослабла и мушка заплясала на воде.
— Накаркала. — Матвей сердито приподнял леску и, хотя это и без слов было видно, пояснил: — Сошел. Приличный был харюсищка… Слушай, шла бы ты к костру, Пенелопа…
— Ну да, — Указала Элька.
— Тогда не ори.
— Я и не орала, — сказала Элька. — Я тихонько.
— Ладно. Первый ремиз — золото. Кстати, заметил, друг Аркадий, на какую мушку взяло?
— На какую?
— На поденку. Шеф говорил, что поденки отошли. Из этого хариуса чуть не Спинозу делают. А в сущности такая же глупая рыба, как другие. Не цвет мушки ее привлекает, а усики, которые расходятся от волосков. То-то она на быстрине рассмотрит, желтое там или серое…
Прямо-таки в подтверждение Матвеевых слов леска снова изломалась. На этот раз хариус взялся снизу, резко и решительно. Матвей торопливо схватился за леску, сделал несколько быстрых шагов и вдруг закричал на меня:
— Ну чего стоишь?
— А что мне делать?
— Помогать!
Матвей снял с крючка рыбу и протянул мне. Но Элька взбунтовалась:
— Рыбу носить буду я!