Квинтон терпеливо снес удар, только прикрыл глаза, словно ожидая второго. Кардинал снова замахнулся, но с гримасой отвращения опустил руку.
— Этот провал тебе зачтется. Когда дойду до конца списка твоих неудач, подведу итог и сделаю вывод относительно твоей шеи. Но пока ты мне еще служишь. Быстро в погоню за обоими! И имей в виду: их надо не упустить в очередной раз, а уничтожить!
Кардинал уставил взгляд в пустоту, словно хотел привести мысли в порядок. Гвардеец хотел поцеловать ему руку, но Борджа резко отодвинулся.
— Пошел вон, пока мое терпение не кончилось!
Но испанец не уходил. У него были еще кое-какие новости.
— Есть еще кое-что… Возможно, вам стоит это знать, — пробормотал он. — Замковая стража задержала неаполитанца. Его передали инквизиции.
— Инквизиции? Почему?
Кардинал внимательно поглядел на него.
— Не знаю, да и нашим людям в крепости тоже ничего не известно. Говорят о каком-то заговоре.
— Неаполитанец… Я велел быть настороже с подданными Неаполитанского королевства. Помоги мне одеться, я хочу сам посмотреть, в чем там дело. И пошли кого-нибудь в Канцелярию, пусть скажет, что я прибуду сам. Без меня ничего не предпринимать!
Примерно через полчаса кардинал вместе со свитой вошел во дворец по крытой галерее, устроенной рядом с соседней церковью. На лестнице, ведущей на верхние этажи, его ожидал главный инквизитор.
— Я узнал о вашем прибытии, — почтительно склонившись, произнес он. — Может быть, при вас расследование пойдет быстрее.
— Куда вы его поместили? — коротко бросил кардинал.
— В подземелье, под палату печатей. Там обычно собирается трибунал на тайные заседания.
— Вы уверены, что это заговор?
— Этот человек, несомненно, член какой-то секты, но мы не можем понять, что у них за цели. Когда мы его арестовали, он прятался возле подъемного моста замка Сант-Анджело, за катушкой лебедки, на которую намотана цепь. При нем были молоток и резец, и он старательно вышибал одно из звеньев цепи. Если бы ему это удалось, потом хватило бы одного удара, чтобы цепь порвалась. Мост рухнул бы под собственной тяжестью, и никакая сила уже не смогла бы его поднять. Ворота, ведущие на бастион, остались бы без защиты и стояли бы открытые настежь, как старческий беззубый рот.
— Это был один из людей, приставленных к бомбардам?
— Да, ваше преосвященство. Подумать только, ведь они должны быть самыми преданными! Но в Риме мало кто знаком со всеми этими техническими новшествами. Приходится выписывать людей со стороны. Этот человек родом из Неаполитанского королевства, но много лет жил в Риме, и правитель решил, что ему можно доверять.
— Неосмотрительный глупец! Вот если бы я мог командовать назначением этих чучел огородных! — прошипел кардинал с презрительной гримасой.
— Когда его обыскивали, нашли вот это. — Инквизитор протянул кардиналу смятый, забрызганный кровью листок. — Он пытался порвать листок, прежде чем нам удалось его связать. Но то, что осталось, говорит о наличии в Риме заговора.
Родриго Борджа взял протянутый листок, стараясь не прикасаться к пятнам крови, пробежал глазами те несколько строк, которые поддавались прочтению, и взглянул на инквизитора.
— Здесь имена, которые ни о чем не говорят, ваше преосвященство. Несколько аббревиаторов. Несколько ремесленников. Мелочь.
— Кроме одного, — тихо произнес кардинал, указав пальцем на одно из имен.
Инквизитор кивнул в знак согласия.
— Антонио Перфетти. Знаменитый ученый. Подданный герцога Калабрии.
Родриго Борджа поморщился.
— Нам следует заняться не собакой, а ее хозяином. Альфонсо Арагонский! Вот дьявол ненасытный! Он что, хочет в ожидании момента, когда можно будет взойти на отцовский трон, выкроить себе здесь, среди памятников Рима, персональное царство? А может, и не он один. Перфетти из Неаполя. Пико из Флоренции… Кто там еще исповедовал пленника?
— Это стойкий человек, преданный своему покровителю. Заставить его говорить будет нелегко. Поэтому его и заперли рядом с залом истины.
Пройдя через двор и войдя под портик, кардинал усмехнулся:
— Зал истины! Не думаю, что под этими сводами прозвучало хоть одно слово правды!
Инквизитор бросил на него удивленный взгляд.
— Почему вы так говорите, ваше преосвященство? Никто еще не вышел из подземелий, не сделав полного признания. И его святейшество часто хвалил…
Кардинал резким жестом заставил инквизитора замолчать. Перед ними была лестница, ведущая вниз, в подвалы здания. Они быстро спустились, впереди Квинтон, за ним Борджа, и оказались в отвратительном помещении, где уже ждал какой-то человек в кожаном переднике.