Пико проследил за его взглядом и увидел, что карлики что-то спешно утаскивают с мостовой. Он еле успел их разглядеть, и «половинки» исчезли вместе со своим грузом за углом какого-то здания.
— А здорово вы отделали этого… — оценивающе сказал вождь. — А вот с тремя другими точно бы не справились. Так что за Витербо мы в расчете. А теперь ступайте своей дорогой.
— Что-то моя дорога в последнее время часто пересекается с вашей.
— Пути людские не бесконечны, — отозвался вождь, отступая в переулок.
— Вы тоже шли по следу Перфетти? Что же вы мне тогда не помогли?
— Я надеялся на вас, — ответил тот с улыбкой.
— Но зачем вы шли за ученым? Что вас с ним связывает? — крикнул Пико.
Но напрасно он ждал ответа. Вождь только поджал губы и снова улыбнулся, когда из-за угла появилась стайка карликов. Он поманил их рукой, и вся компания исчезла в извивах улочек.
Дворец Канцелярии
— Все мертвы! — кричал кардинал, склонившись к стоящему перед ним на коленях человеку. — А Антонио Перфетти?
— О нем ничего не известно… Но среди трупов его не было… — бормотал тот.
— Но что произошло? Что мы об этом знаем?
Человек, дрожа, поднял глаза, но тут же снова уставился в пол.
— В переулке у Пантеона наши люди нашли убитого Квинтона. А потом и остальных троих. Их спрятали в развалинах старого храма… И никаких следов неаполитанца.
— Квинтон, чертов идиот! Дать себя зарезать какому-то старому антиквару! И ведь в помощь ему выделили троих людей! Невероятно! Это все, что ты можешь сказать? — снова заорал Борджа, пнув беднягу ногой. — И вы ничего не предприняли?
— Ваше святейшество, мы допросили всех жителей улицы, кого удалось схватить, — простонал человек. — Но даже если бы забили их палками насмерть, мы ничего не выяснили бы. Кто-то слышал возню на улице, но во время карнавала никто не обращает внимания на такие вещи. Только одна женщина…
— Что за женщина?
— Одна старуха сказала, что после криков слышала под окнами какой-то разговор. Она сказала…
— Что она сказала, говори, мошенник!
— Кто-то громко произнес имя, что-то вроде Джованни Пикки или Пикко…
— Пико, будь ты неладен! — прорычал кардинал и снова пнул говорившего. — Джованни Пико, вот что услышала старуха! Но как ему удалось в одиночку уложить четверых? Разве что… Разве что мальчишке кто-то помог!..
— Попробовать еще раз убрать неаполитанца?
— Нет, идиот! Неаполитанца теперь будут охранять, он наверняка уже побежал в свою миссию просить защиты. Нам пока нельзя ссориться с неаполитанским королем. Беритесь за этого Пико! Где он?
— Квинтон обнаружил его обиталище. Он живет в «Овне», в гостинице у Пантеона.
— Тогда не теряйте времени! Его нельзя упустить, как упустили однажды в башне Колонна! Я должен знать, что кроется за его метаниями по городу и с кем он встречается!
Когда человек вышел, кардинал нервно походил по комнате, потом уселся за стол, кусая губы. Побарабанив пальцами по столу, он взял бумагу и перо.
— Антонио Перфетти… Неаполь. Манетто Коринальдези и Джованни Пико… Медичи, — бормотал он, занося имена на бумагу. — Франческо Колонна… и его друзья в курии, связанные с кардиналом Просперо. Помпоний со своими извращенцами, аббревиаторы с их наглостью. Еретики, колдуны… Женщина, вернувшаяся из царства мертвых… Что-то их всех связывает. Но что? Что?
Гостиница «Овен»
Пико закрылся в своей комнате и весь день провел как в лихорадке. Он снова и снова обдумывал все происшедшее и даже попытался записать на бумагу, чтобы составить связный рассказ. Однако в этом не было надобности: события и так ярко отпечатались в памяти. Напишет, но когда-нибудь потом, и если его книгу издадут, то пусть ее наберут шрифтом Альберти. Ему очень захотелось еще раз полюбоваться прекрасными буквами, и он вытащил из матраса сверток с пуансонами. Теперь он сможет взглянуть на них совсем по-другому, гораздо внимательнее, чем тогда, в доме резчика.
Джованни аккуратно разложил перед собой сорок четыре маленьких стальных блока, над которыми так усердно потрудился резец Фульдженте, создав нечто невиданное. Один из них Пико поднес к глазам, чтобы лучше рассмотреть все его особенности. Неужели это на самом деле форма голоса Божьего? И чтобы заглушить звук этого голоса, надо было убивать?
Юноша перебирал буквы, выстраивая их, как ряды крошечного войска или шахматные фигуры на воображаемой доске, и они вступали друг с другом в таинственный диалог. Потом нервным движением сгреб литеры и собрался спрятать обратно, но что-то его удержало. Словно какой-то голос, таящийся в этих буквах, попросил его не оставлять их и взять с собой. Он завернул пуансоны в тряпочку и сунул в карман.