— Погодите, так мы его убьем, и все наши усилия пойдут насмарку. Почему тюремщики держали этого беднягу, как опасного узника? — крикнул Пико, выхватив у солдата фьяску и отбросив ее в сторону.
Манилио задыхался. Он приоткрыл мутные, ничего не выражающие глаза. Франческо с минуту поколебался и заметил:
— Авторитет Сикста держится не на убеждениях и вере, а на стенах тюрем и топорах палачей. Они постараются скрыть происшедшее, но не сомневайтесь: пойдут за нами по пятам. Нам надо спрятать старика. Если его снова поймают, он наверняка не выдержит пыток и выдаст нас.
— Но он не знает, кто его освободил! — сказал Пико.
Он хотел добавить, что старик не в себе и разум его помутился от пребывания в тюрьме, но Колонна настаивал:
— Уже сам наш интерес к нему сочтут подозрительным, и это нас погубит.
Пико не был уверен, что понял его слова. Но тут старик пошевелился, и юноша удержался от вопросов. Манилио вдруг ожил. Он приподнялся на локтях и посмотрел на пламя свечей на алтаре, болезненно щурясь от света.
Пико сжал ему руку, пытаясь вывести из ступора. Тот вяло повернулся к юноше. Скорее всего, он не сознавал, что находится уже не в руках тюремщиков, и держался с той же покорностью, с какой все эти годы сносил их издевательства.
— Мастро Манилио! Вы свободны! Я Франческо Колонна, племянник кардинала Просперо! Вы его помните? Мы уведем вас отсюда!
— Просперо… кардинал, — забормотал старик, и в глазах его вдруг сверкнула искорка. — Кардинал… Где он? Почему он меня бросил?
— Никто из ваших друзей вас не забыл. А вы их помните? — взволнованно вмешался Пико. — Вы помните Леона Баттисту Альберти?
— Баттисту… помню. А где теперь князь всех архитекторов?
Пико печально покачал головой. Ни к чему волновать известием о смерти этот и без того расстроенный разум. Может, и вся эскапада не имела смысла, и они вытащили из тюрьмы только несчастные обломки человеческого существа, которое уже доконали беды и болезнь.
— Я с ним виделся… и разговаривал, — вдруг произнес старик.
— Когда? — удивился Пико.
— Когда… Год тому назад… Может, несколько дней… Он как раз показал мне рисунок.
— Какой?..
Но старик снова впал в оцепенение. Он загораживался от света и пристально вглядывался в алтарь, словно ища там что-то ускользнувшее от него.
— Все не так… Не та форма… — забормотал он, указывая куда-то дрожащей рукой.
Пико проследил за его движением, пытаясь понять, что старик имеет в виду. Тот явно хотел что-то сообщить, но у него не получалось, и он волновался. Над алтарем старой капеллы водрузили современное украшение: что-то вроде каминной доски, на которой полуколонны чередовались со слепыми окнами. Видимо, такое решение было вдохновлено римскими руинами, окружавшими город.
— Все не так… — повторил старик. — Книга…
Пико вздрогнул, стараясь не пропустить не то что ни одного слова — ни одного звука.
— Вы что-то знаете о загадочной книге… почти ритуальной… пришедшей очень издалека? — спросил он, сам не веря, что получит ответ.
Манилио втянул голову в плечи, словно в капеллу ворвался порыв ледяного ветра.
— Его книга… Я ее видел… Но никто не может ее прочесть. Ключом к шифру владеет только бог рукописей.
— Вы ее видели? Где она?
Пико дрожал от неожиданного известия. Однако старик продолжал вглядываться в алтарь, пытаясь рукой вытереть кровь, оставшуюся на губах.
— Все не так… Модель не та… — повторил он, отрицательно помотав головой.
Пико легонько его встряхнул.
— Вы видели книгу? Где она?
— Там, где и всегда, среди самых ценных сокровищ Академии. Мы все об этом знаем.
— Мы все? А кто участвовал в Академии, прежде чем ее распустили? Есть в Риме кто-нибудь из старых членов?
— Массимиано Корси, Бартоломео Сакки, Доменико Ардженти, Морганте Фульчи, а самый великий из всех — кардинал Просперо.
— Но никого из них уже нет в живых, — шепнул Франческо Колонна на ухо Пико. — Я же вам сказал, что Академию распустили после смерти моего деда!
Должно быть, старик расслышал его слова.
— Что? Все умерли? И Абенцио, брат мой в искусстве? И Антонио Перфетти? Они тоже покинули этот мир? Академию… распустили? Кто сказал? Ничего подобного. Она существует! — крикнул старый архитектор. — Она жива!
И снова зашелся кашлем.
Пико обменялся быстрым взглядом с Франческо Колонной. Тот пожал плечами и с разочарованным видом покрутил пальцем у виска.
— Разве со смертью кардинала Просперо Академия не перестала существовать? — не унимался Пико.