Тот покачнулся и отпустил мою руку. В нескольких местах на его теле треснула кожа, обнажив зеленовато-черное, словно наполовину сгнившее мясо…
Но на этом всё и закончилось. Ну да, один раз ударив как следует, шам теряет силы, и следующий удар уже будет намного слабее. Тем более Фыф с жесточайшего бодунища. Когда он просто пьяный, силы у него возрастают. А вот если с похмелья, то сильно наоборот. Пожалуй, только в этом шамы похожи на людей. Ну да, еще вот Фыф, оказывается, любить умеет, от Насти своей без ума. Но это, скорее, редчайшее исключение, подтверждающее правило.
В общем, удар шама сильных повреждений «монументовцу» не нанес, но оглушил изрядно. Тот стоял столбом, соображая, что ж это такое с ним произошло – с продырявленным мозгом наверняка занятие затруднительное. Короче, у меня была секунда. Может, две до того, как этот урод придет в себя и тонким слоем размажет нас обоих по полу.
И я той секундой воспользовался, вновь схватившись за рукоять ножа, все еще торчащего из глазницы, и с силой рванув его книзу.
Послышался треск лицевых костей, из полуоткрытого рта моего противника вывалились два зуба, вывернутые клинком из верхней челюсти. И совсем уже было я собрался воткнуть нож во второй глаз…
Но не успел.
Стремительным движением, которого я даже не увидел, «монументовец» опять перехватил мою вооруженную руку. И ощерился, заранее празднуя победу. При этом я увидел, как из его рассеченной десны уже лезут два зуба, только что выпавшие оттуда. Потрясающая регенерация, которой позавидует любой ктулху.
Нож выпал из моей руки, которая от стальной хватки потеряла чувствительность.
– Ни хрена ты мне не сделаешь, сталкер, – прошипел «монументовец». – Будь вежливым, скажи дяде «до свидания» перед тем, как он отправит тебя в лучший мир.
Я почувствовал, как стальные пальцы легли мне на горло.
Ну, вот и всё. Одно движение кисти, и он просто разорвет мне шею. Если, конечно, у меня не получится то, что внезапно пришло мне в голову.
Мои руки все еще «горели». Огонь продолжал изнутри жечь мою кожу, хоть и немного слабее, чем тогда, когда я при помощи него пытался справиться с путами. Видимо, они медленно остывают после того, как в них направишь слишком много энергии. И ее еще там, под моей кожей, оставалось достаточно для того, чтобы выбросить вперед руку, которая легко прошла сквозь плоть «монументовца», протолкнулась через податливые ребра и достигла сердца.
Я взял его в руку и сдавил. На ощупь оно было похоже на плотный резиновый шар, бьющийся в размеренном ритме. Я почувствовал, как замер «монументовец», осознав то, что сейчас происходит внутри него…
И это было ошибкой.
Ему нужно было просто сдавить мне горло, тогда б у него, возможно, появился хоть какой-то шанс. Правда, я парень упрямый и, думаю, даже умирая, смог бы сделать то, что сделал, – выдрать из груди врага его еще бьющееся сердце.
Хватка на моей шее ослабла. «Монументовцу» стало не до меня. Сейчас он стоял и тупо смотрел, как из его груди свободно, как из открытого крана, льется зеленовато-черная густая жидкость. И я смотрел на то, как словно разорванные змеи трепыхаются в груди врага вены и артерии, выплескивая из себя кровь моего противника.
«Монументовец» постоял еще мгновение, после чего рухнул на колени и завалился на бок. По его телу прошла мощная судорога, после чего оно вытянулось – и замерло в неестественной позе. Навечно.
– До свидания, дядя, – сказал я, потирая горло.
– Ну чо, естественная тема, – сказал Фыф, поднимаясь с пола. – С дыркой в мозгу многие живут. И без мозга – тоже. А вот если мотор удалить, то тогда проблема. Хрен проживешь без мотора-то.
– Мудро ты сейчас отжёг, – сказал я. – Прям, сука, до слез. Сердце будешь свежее?
– Не, нахрен, – скривился Фыф. – Я с бодунища жрать не могу, брюхо крутит. Хотя в следующий раз не откажусь. Ладно, хорош тут зависать. Пойдем на склад этого больного на голову Повара, заберем твой шмот и снарягу. А то не ровен час набегут сюда дружки вон того бессердечного козла, замаешься в них копаться своими шаловливыми ручками. Кстати, расскажи по пути, где это ты так намастырился в тушках ковыряться? Японец, что ли, своему карате научил? Или ты на Янове, в баре Жилы целыми днями стриптизерш мацал, пальцы качал, пока я семейные проблемы решал?
– Кардана только за смертью посылать, – недовольно произнес один из «монументовцев». – Сколько ждать-то можно?
– Повар готовит небыстро, как в хорошем французском ресторане, – хмыкнул его сосед, растянув губы в слишком широкой, неестественной улыбке.