– А ты, Леший, бывал во французском ресторане? – ледяным, мертвым голосом поинтересовался Харон. Наверно, так мог бы говорить Монумент, если б ожил и принял форму человеческого тела.
– Бывал, – кивнул «монументовец». – Когда служил во Французском легионе. Вместе со Снайпером.
– Со Снайпером? – прищурился Харон. – И почему молчал об этом?
– Не люблю трепаться, – пожал плечами Леший. – Да и не спрашивал никто.
– А ты расскажи, – негромко произнес главарь группировки, да так, что у Лешего слегка мурашки по спине пробежали.
– Нечего рассказывать, – отозвался он, взяв себя в руки и поборов внезапный приступ страха перед начальством. – Больной на голову ублюдок. В командировках его посылали на самые сложные ликвидации. Всегда один ходил, даже без прикрытия. Уйдет – молчит, вернется – тоже молчит. Только зарубки на прикладе прибавляются. Многие снайперы опасаются так свои приклады метить: если в плен возьмут, каждая зарубка ой как аукнется. А этому всё по барабану было. Как не от мира сего. Не человек – машина для убийства. Поэтому все его сторонились…
– Машина, говоришь? – задумчиво произнес Харон. – Может, и машина. Всё, ждать больше не будем. Встали.
Подчиненные синхронно подчинились, на то они и подчиненные. Особенно когда тобой командует существо, которое ты ощущаешь как часть себя. И жутковато – с одной стороны, и в то же время кайф. Словно один организм шел сейчас по коридору здания к разделочному цеху Повара. И каждому члену группировки передалось некоторое напряжение, исходящее от Харона. Тот словно почувствовал что-то. И чем ближе подходили к цеху «монументовцы», тем больше охватывала их странная тревога, замешанная на боли. Не физической, нет. Внутренней. Словно от тебя, живого, кусок мяса отрубили без наркоза. И ощущается это как холодная, вибрирующая пустота внутри тебя, когда каждый нерв сигнализирует: ты с твоими товарищами больше не единое целое. Как минимум с одним из них – точно.
Харон вошел в цех, сделал пару шагов – и остановился. Следом вошли члены группировки, мгновенно рассредоточившись вдоль стен и держа оружие на изготовку.
Но стрелять было не в кого. Мясо вокруг рубленое да человеческие трупы. А на полу, держась руками за развороченную грудь и глядя в потолок единственным глазом, лежал Кардан. Мертвый. Часть единого организма, которую от него отделили. И которую уже никак не вернуть обратно.
Харон постоял над трупом, вглядываясь в него, словно хотел рассмотреть что-то особенное в мертвом теле. Потом медленно встал на одно колено и положил ладонь на лицо трупа.
– Покажи мне, – закрыв глаза, еле слышно прошептал Харон. – Покажи того, кто это сделал…
Темная, вязкая энергия, идущая от руки главаря «монументовцев», коснулась мертвых клеток организма – уже погибшего, но еще не успевшего остыть. Эта энергия легко просочилась сквозь кости черепа и, коснувшись поврежденного мозга, заполнила его, как вода заполняет губку.
И случилось чудо! Жизненные процессы, казалось, навсегда прекращенные в мертвом организме, внезапно возродились. Не в полную силу, нет. Лишь некоторые участки мозга, ответственные за память, активизировались для того, чтобы поделиться записанной в них информацией с темной энергией, на несколько мгновений вернувшей их к жизни.
И Харон увидел. То, что, умирая, видел его ученик. Кровь, хлещущую из страшной раны в груди Кардана. И человека, держащего в руке его живое, бьющееся сердце.
Что-то в лице этого типа показалось Харону неуловимо знакомым. Нет, он никогда раньше не видел этого человека, лицом похожего на голливудскую звезду. Но форма черепа… Рост… Фигура… А главное – бесстрастное выражение лица. Даже у закоренелого убийцы должно было что-то отразиться на нем, ведь не каждый день приходится выдирать сердце из живого тела. А тут стоит себе эдакая биологическая машина для убийства и как ни в чем не бывало что-то говорит странному, жуткому существу с тремя глазами.
Машина…
Харону больше не нужно было тратить энергию, темную силу, которой наделил его Хозяин Зоны. Главарь «монументовцев» разорвал контакт с трупом и, оторвав ладонь от его лица, поднялся на ноги.
– Это сделал Снайпер, – сказал Харон. – У него теперь другое лицо. Но это неважно. С новым ли лицом, со старым ли, но мы найдем его. Ведь этого хочет Хозяин Зоны.
На складе Повара царил Бардак с большой буквы. Это была большая комната квадратов на тридцать, заваленная барахлом, снятым с убитых. Понятное дело, в большинстве случаев окровавленным. Поэтому воняло тут на редкость мерзко. Тухлой кровищей и лежалыми, потными тряпками. Хорошо хоть трофейное оружие валялось отдельно от тряпья. Но тоже в куче.