Кровь на полу, бледный Гарри, бездушной куклой раскинувшийся на красной простыне, шок и паника, когда он понял, что ноги отказывают, его просьбы убить, лишь бы не чувствовать это вновь.
Отчаяние, беспомощность, сокрушительное горе, Том ощущал это так остро, словно его резали скальпелем по одному и тому же месту вновь и вновь, и он заставлял Драко испытывать то же самое, проживать его эмоции.
Спустя пару минут такой пытки Драко начал кричать. Мысли Тома — тяжёлые, пропитанные болью, разрывали его мозг. Он никогда не пробовал показывать кому-то свои воспоминания напрямую, в этом не было необходимости, но это оказалось легко.
— Хватит, прошу, хватит!!! — провыл Малфой. — Я не хотел, чтобы всё было именно так, я не подумал, я…
Том вынырнул из мутных вод памяти и увидел, что его белки стали красными, из уголков глаз текли тонкие струйки крови.
— Это ты сделал с ним, Драко, — прошептал Том. — Ты не подумал, тебе было плевать, выживет ли он! Ты сделал это с нами обоими. Круцио!
Драко вновь закричал, выгнувшись на полу так, что, казалось, его хребет должен переломиться. Он кричал, срывая голос, но Тому этого было мало. Он испытывал всепоглощающую жгучую ненависть к истерзанному однокурснику, его голова разрывалась от обжигающих воспоминаний.
Том снял круцио и применил к Малфою проклятие кипящей крови. Рука с палочкой дрожала, так сильно хотелось сделать с ним что-то похуже: вывернуть наизнанку его кожу, заставить гнить заживо, истерзать, разорвать на куски!
— Не убей его раньше времени! — напомнил Экриздис хриплым голосом Гарри.
Том моргнул, выныривая из красного океана гнева, и снял проклятие. Глаза Малфоя закатились, он, очевидно, потерял сознание от боли.
Риддл привел его в чувства и усмехнулся.
— Не смей терять сознание, — прошипел он с ненавистью, и Малфой закрыл глаза, из которых беззвучно катились слезы. — Я ещё с тобой не закончил. Круцио!
— Прости, То-о-о-ом! — заголосил Малфой. — Прости-и-и-и!!! Я не понимал, что ты его правда любишь! — верёвки крепко впивались в его тело, пока он ломался и корчился, мокрая лужа растеклась по полу под ним, но Том не мог остановиться.
Боль, только боль могла насытить его сейчас. Такая же, какую испытывал он сам. Душная волна тьмы окутала его плотным облаком, он чувствовал, как темнота расползается, захватывая зал, как гаснут ближайшие факелы, как трескается плитка на полу от потоков силы, льющейся из него.
— Да, он уже готов!!! — с восторгом взвизгнул Экриздис. — Скорее, мой ученик, напои его… — он вдруг поперхнулся и резко замолк. — Нет, Том!!! Оставь его!!!
Том замер, крепко сжав палочку в кулаке, боясь обернуться и увидеть…
— Том, прошу, перестань! — раздался любимый голос, отличающийся от голоса Экриздиса чистотой и яркостью эмоций.
Он медленно развернулся, прервав истязания Малфоя, и столкнулся с блестящими от слёз зелеными глазами.
Мерлин, как же он любил их.
— Ты не должен был это видеть, — проскрежетал он, вглядываясь в любимое лицо. — Это всё ради тебя.
Гнев отступил, безумная лихорадка ненависти испарилась, как было всегда, стоило ему только посмотреть на Гарри Поттера.
«Он не должен был проснуться!!!»
Но Гарри смотрел на его искажённое ненавистью лицо, смотрел, и слёзы катились из его глаз.
— Это не ты, — прошептал он, протягивая к Тому руку. — Не ты! Это твой гнев, Том! Умоляю, не нужно… Я не смогу быть с тобой, если ты…
— Нет! — рявкнул Том, собирая волю в кулак. Он никогда не мог отказать Гарри, но сейчас был обязан это сделать. — Ты не понимаешь, Гарри! Я выяснил, как тебя спасти. Либо Малфой, либо ты, понимаешь? Это твой шанс! Ты же не хочешь и дальше лежать парализованным, в ожидании неминуемой смерти?
Он не понимал, почему заклинание сна не сработало так, как надо, и собирался усыпить Гарри вновь, но рука, в которой он держал палочку, словно онемела.
— Я не могу это принять, Том, — горько всхлипнул Гарри. Его рука безвольно упала на чёрный камень, так и не встретив поддержки. — Я думал, что готов на всё ради своей свободы, но… Отнять у кого-то жизнь? Нет. Он мой кузен! Я не могу, Том! Только не так! Просто отпусти меня, ради Мерлина, не мучай! Я готов принять смерть, хватит с меня этих страданий.
— Нет! — Том упал на колени перед алтарём и вцепился в холодную руку. — Он пытался тебя убить, Гарри. Он заслуживает смерти! Стоит только переселить из тебя тень Экриздиса, и ты вновь станешь нормальным! Понимаешь? Тебя легко смогут вылечить, зелья будут действовать так, как и должны, кровь начнёт останавливаться от заклинаний, ты станешь совершенно здоровым, сильным, ловким, быстрым! Неужели ты не хочешь этого? Неужели не хочешь быть со мной?
Он готов был умолять. Униженно, на коленях. Только бы Гарри согласился, только бы не покинул его.
— Я бы хотел, Том, — печально улыбнулся Гарри, слабо сжимая его ладонь в своей. — Очень хотел. Но не такой ценой. Я не смогу жить, зная, что Драко умер из-за меня. Не смогу! Я был таким эгоистом, Мерлин. Я торопился почувствовать как можно больше, игнорировал чувства других и поплатился за это. Прости меня. Мне так жаль, что ты страдаешь из-за меня… Умоляю, отпусти Драко. Я никогда не смогу быть рядом с тобой, зная, что ты сделал.
Том уткнулся лбом в холодный бездушный камень и взвыл в голос. Отчаяние разрывало его сердце, ломало кости, уничтожало душу.
— Нет, нет, ты должен понять, — пробормотал он, целуя бледную кисть, запястье с выпирающей косточкой. — Только мы важны, остальное — лишь декорации. Ничего больше, только мы с тобой, куколка! Никто не узнает, что я сделал! Мы будем счастливы, Мордред, как мы будем счастливы! Ты забудешь о Малфое, когда сможешь жить, как все! Вместе мы начнём изучать древнюю магию, покорим этот мир! Его жизнь — просто пустяк по сравнению с тем, что нас ждёт!
До его ушей дошел странный писк, и он с трудом понял, что это плачет Малфой. Он некрасиво всхлипывал, давился воздухом и глухо выл, иногда срываясь в этот мерзкий писк.
— Слышишь его? — прошептал Том, заглядывая в расширившиеся глаза Гарри с огромными зрачками. — Он жалок. Он — мерзкий убийца. Из него не выйдет ничего путного, он погряз в тёмной магии, он пытал своих однокурсников, он мечтает о власти чистокровок. Он хочет, чтобы все грязнокровки сдохли, чтобы лишь он и ему подобные ходили по этой земле! Неужели его жизнь важнее твоей, Гарри?
Для Тома выбор был очевиден, он не понимал, почему Гарри упрямится. Чертов Экриздис молчал, видимо, не в состоянии подавить Гарри, пока тот бодрствует, а время всё утекало сквозь пальцы.
— Ты не понимаешь, — слабо покачал головой Поттер. — Каким бы он ни был — это его выбор. А мой выбор — это и есть я. Я ни за что не пожертвую чужой жизнью взамен на свою. Я слишком хорошо знаю, каково будет его родителям, его маме. Я не могу так поступить, я не такой, Том. Умоляю, отпусти его. Я не смогу тянуть эту ношу, не захочу! Драко — мой кузен, Северус его любит, Нарцисса любит, Люциус любит. Так уж получилось, что мне предназначено умереть, вот и всё. Не разрушай чужие жизни, этим ты мне не поможешь. Если ты меня действительно любишь — отпусти…
Том зарычал, ударив свободным кулаком по камню, сдирая кожу в кровь.
— Нет! Ты не знаешь! Экриздис, который сидит в тебе, поглотит твою душу! Неужели ты думаешь, что я смирюсь с этим?! Нет, Гарри, — решительно воскликнул он, поднимаясь с колен. — Пусть ты будешь меня ненавидеть, пусть не будешь со мной, но нет. Не в этот раз. Малфой расплатится за тебя, а ты будешь жить. Я так решил.
Он поднял палочку и сделал крошечный надрез на запястье Гарри. Кровь сразу скопилась в ранке, и Том наколдовал небольшой флакон, не давая пролиться напрасно ни одной алой капельке.
Гарри не мог пошевелиться. Он дёрнулся, но его сил не хватило на большее. Он лишь закрыл веки и отвернулся от Тома.
— Не делай этого, прошу, — повторял он снова и снова сквозь слезы. — Не убивай его, Том! Я не хочу, я не прощу тебя!