— Я ухожу из школы, — ответил Гарри твёрдо. — Меня переводят на домашнее обучение. Ни к чему нам больше видеться, Том. Скоро тебя выпустят, и ты вернёшься к учёбе. Всё у тебя будет хорошо.
Тома словно ударили — по лицу, наотмашь.
— Что ты несёшь, блять?! — прорычал он, подаваясь вперед. — Какое, нахуй, домашнее обучение!
Том как будто проглотил булыжник, который тяжело осел в животе, вызывая спазмы. Это не мог быть Гарри! Не его Гарри!
— Том, пожалуйста, — Гарри вжался спиной в дерево, словно хотел оказаться как можно дальше от него. — Так будет лучше для нас обоих. Мы больше не можем быть вместе.
У Тома снесло крышу начисто.
— Смотри на меня! — рявкнул он, сдавив подбородок Гарри холодными пальцами. — Какого чёрта ты несёшь?! — Любимый запах летнего зноя и залитого солнцем сада резко ударил по рецепторам, желанная кожа оказалась слишком близко, влажные приоткрытые губы манили, и Том подался вперёд, вжимаясь телом в Гарри, ловя его дыхание. — Поцелуй меня, куколка, — жарко прошептал он в эти губы. — Поцелуй меня, молю. Я люблю тебя! Я так соскучился по тебе, Мерлин, так соскучился…
Гарри всхлипнул, его зрачок почти полностью сожрал зелёную радужку. Он дёрнулся, вытащил руки из карманов, пытаясь вырваться, чем только взбесил Тома.
Пуговки на его пальто с треском отлетели, когда Том дёрнул за лацканы. Гарри был всё ещё слишком слаб, чтобы сопротивляться, чтобы оттолкнуть его. Холодные ладони уперлись в томову грудь, но он не обратил внимания на эти попытки остановить его.
— Не надо, Том, прошу! — взмолился Гарри, зажмурившись.
— Я так соскучился, — всё повторял Том, тяжело дыша. — Так соскучился! Ты мой, Гарри, только мой!
Он стиснул бок Гарри левой рукой, с силой его огладил и застонал. Быстро вытащив рубашку из-за пояса брюк, он наконец прикоснулся к обнажённой коже Гарри, пересчитал пальцами рёбра, спустился на дрожащий живот. Он готов был рухнуть на колени и целовать его, втягивать носом запах кожи и прикусывать её зубами так, как Гарри нравилось больше всего.
— Остановись, умоляю, — всхлипывал Гарри, скребя пальцами по мантии Тома.
— Поцелуй меня, ну же, — Том запустил свободную руку во влажные от снега волосы, растрепав причёску, и притянул голову Гарри ближе. — Я люблю тебя.
Он чувствовал, как неистово колотится сердце Гарри, как пылает его кожа, слышал шумное сбитое дыхание и мольбы, и искал во всём этом хоть отзвук той страсти, что питал к нему Гарри раньше. Ведь не могло всё исчезнуть?
Том смял горячие алые губы в грубом поцелуе.
Знакомый вкус прогнал злость, вернул сердце на место. Голова закружилась, в груди что-то дрогнуло и упало вниз, прошив током до самых пальцев ног.
Целую вечность ничего не происходило. Он словно целовал статую, но потом…
Гарри с отчаянием застонал в губы Тома, а затем его руки перестали давить на грудь и вцепились в отвороты мантии, притягивая ближе.
— Так что ты хочешь? — Том перестал терзать его рот и прикусил мочку уха, жарко выдохнув в шею. — Поцеловать меня или оттолкнуть?
Пульс эхом отдавался в ушах, казалось, он вот-вот умрёт.
— Это всего лишь гормоны, — сипло выдохнул Гарри. — Между нами всё кончено, Том, я так решил. Ты натворил много глупостей, которые я не могу… простить.
Его голос дрогнул, и Том испытал надежду.
— Ах, не можешь, — вкрадчиво прошептал он и прикусил чувствительную кожу за ухом, рукой забираясь под ремень брюк. От желания его колотило, и он держался из последних сил. — Я тебе не верю. Это из-за твоего отца? Он заставил тебя так сказать, да?
Гарри охнул и резко распахнул глаза, впервые за все это время прямо глядя на Тома.
И Том увидел испуг. Настоящий, неподдельный страх. Гарри так смотрел на него, когда Экриздис отбросил их заклинанием, и Гарри снесло с алтаря. Несколько минут ему казалось, что Том погиб, пока он не смог собраться с силами и переползти к нему. Этот взгляд Том будет помнить до самой смерти.
— Я прав? — ярость и страсть мгновенно улеглись, осталась лишь нежность. Он положил ладонь на щёку и мягко погладил гладкую кожу, невесомо целуя приоткрытые губы. Шёпот стал еле слышен, он боялся спугнуть то, от чего сердце замирало и дрожали руки. — Ты же любишь меня, Гарри. Никогда не поверю, что ты вдруг резко остыл. Я же не настолько туп.
Он перестал пытаться преодолеть защиту брючного ремня и обнял Гарри за талию, успокаивающе погладив поясницу. Гарри расслабился, перестал вырываться и лишь дрожал, сжимая пальцами отвороты мантии. Обнимать его было так восхитительно, словно Том наконец-то вернулся домой после изматывающего долгого путешествия.
— Чёрт побери, я был слишком самонадеян, когда думал, что смогу тебя обмануть, — покачал он головой и вдруг резко сжал Тома в объятиях, выбив весь воздух из его лёгких.
Том чуть позорно не всхлипнул, вжавшись лицом в его волосы. Облегчение смыло боль, искристое счастье наполнило тело.
— Ты хорошо держался, — прошептал он, целуя его куда придётся: в висок, ухо, щёку. — Я чуть с ума не сошёл.
— Я люблю тебя, прости за этот спектакль, но я должен был попытаться, — Гарри отстранился и очень серьёзно посмотрел на него. — Том, послушай меня внимательно. Ты в опасности.
— Не понимаю, о чём ты… — Том вновь стиснул его и получил острый тычок в бок.
— Не перебивай! — Гарри уткнулся губами ему в ухо. — Отец всё знает. У них есть какой-то секретный артефакт, который позволяет увидеть, что случилось на месте, если не прошли сутки. Он больше не доверяет маме, поэтому он взял этот артефакт в министерстве и всё проверил. Он всё узнал: и о том, что ты пытал Драко и собирался убить, и о василиске. Я умолял его не арестовывать тебя. Он никому не рассказал, он подтвердил твою версию перед авроратом, но выдвинул условие. Я должен забыть о тебе, остаться учиться дома, а ты должен стать законопослушным волшебником. Только тогда он никому не расскажет о тебе. Понимаешь? Тебя казнят, Том, если я не сделаю так, как он сказал. Если бы ты не спас мне жизнь, ты бы давно уже оказался в камере Азкабана! Всё зависит от моего отца, и он непреклонен.
— Плевать! — счастливо рассмеялся Том. Главное — Гарри его любит. — Я что-нибудь придумаю. Буду его шантажировать — ведь он соврал начальству и коллегам! Это должностное преступление.
Сейчас это всё казалось мелким и незначительным по сравнению с тем, что они оба выжили, что снова вместе.
— Ты не знаешь моего отца! — Гарри встряхнул его за плечи. — Он ненавидит тёмных магов! Он видел, как ты пытал Драко, видел тьму, что вырвалась из тебя и уничтожила Экриздиса. Он ни за что не даст нам быть вместе, позор и увольнение его не остановят, Том. Он думает, что защищает меня от тебя.
— Тебя — от меня? — возмутился Том.
Абсурд! Он готов был умереть за Гарри!
— Подумай, как это выглядит с его стороны, — взмолился тот. — Он думает, что ты совратил невинное дитя, ты — наследник Слизерина, тёмный маг, который убил девочку в прошлом году и готов был убить однокурсника. Он сказал, что в этот раз сделает всё, чтобы уберечь меня от беды. Что больше не бросит.
Его слова с трудом просачивались в пузырь счастья и медленно разбивали его.
— Всё равно, что он там считает! — воскликнул Том. — Я не позволю ему решать за нас!
— Я сделаю всё, чтобы тебя защитить, идиот! Я не дам твоей душе оказаться в желудке чёртова дементора! Ты хоть понимаешь, что лишь его слово удерживает тебя от смерти? Одно его слово! Тебя тут же схватят и отправят в тюрьму! Не совершай тех же ошибок, не будь так самоуверен, прошу. Ты чуть не угробил себя однажды, я не позволю этому повториться! Мы должны послушать его.
Гарри был по-настоящему испуган, почти в истерике.
— Я что-нибудь придумаю, — отчаяние пробралось в голос и отравило момент их воссоединения. — Я обязательно придумаю! Не может такого быть, чтобы мы больше не увиделись друг с другом! Мы пережили сраного бессмертного некроманта! Я не позволю… — Он задохнулся, не находя слов.
— Я люблю тебя, — Гарри обхватил ладонями его лицо и заставил смотреть в свои глаза. — Поэтому не позволю натворить глупостей. Опять. Время всё исправит. Ты покажешь, что изменился, заслужишь доверие отца, и тогда, возможно, мы вновь будем вместе. Не знаю, сколько на это уйдёт лет, но я буду ждать. Слышишь, я буду ждать!