«Совершенство».
«Это последний шанс передумать. Последний шанс остаться нормальным», — предупредил голос разума.
«Я никогда не был нормальным», — ответил ему Том.
И он, склонившись над Гарри, обхватил головку его члена своими губами.
— Ах! — выдохнул Гарри, выгнув спину. Его член глубже вошел в рот Тома, чуть не заставив его подавиться.
Том прижал его бёдра к кровати ладонями, чтобы он ненароком не испортил его наслаждение.
Сосать чужой член оказалось весьма… Совсем даже не так, как он думал. Как мог представить. Нежная кожа под губами была приятна, лишь слегка солоновата, но Мерлин всемогущий, так нежна… А ещё лучше было видеть, чувствовать, как стонет Гарри, как он выгибается навстречу его рту, как беспорядочно пытается двигать бёдрами, как мечется по кровати.
— То-о-ом… — всхлипнул Гарри, пытаясь толкнуться глубже. — Ещё!
Он был во власти Тома, и ему это нравилось. Так и должно быть, всегда.
Том с присущей ему основательностью начал изучать новые для себя ощущения. Он облизывал член Гарри, сжимал губы, то наращивая, то замедляя темп, скользил языком по головке, ориентируясь на звуки, издаваемые Гарри в ответ на его действия.
С каждым новым всхлипом, с каждым протяжным «То-о-ом», с каждым толчком бёдер Гарри, он чувствовал всё большее и большее возбуждение. Оно не походило на животный инстинкт, он не срывался, не думал только о себе. Он хотел сделать так, чтобы Гарри было так же хорошо, как и ему.
Вспомнив, как ему самому больше всего нравилось, когда кто-то делал ему минет, Том расслабил горло, пропуская член глубже, почти уткнувшись носом в тёмные волосы, и застонал от невообразимой пошлости и развратности своих же действий. Это было ужасно, омерзительно и прекрасно.
— Том! — громко воскликнул Гарри, и Том с восторгом ощутил, как дрожат его бёдра, а в рот выплескивается горячая жидкость. Он успел поднять глаза и увидеть, как исказилось лицо Гарри от наслаждения: распахнутые пунцовые губы, дрожащие влажные слипшееся ресницы, красные пятна на щеках, испарина на лбу…
Его словно эннервейтом ударило. Том сжал свободной рукой свой член и излился следом за Гарри, ловя последние капли его наслаждения.
«Вот же пиздец!» — только и смог сказать голос разума.
Том тоже находился в полнейшем шоке.
Никогда, даже в самых жутких фантазиях он не представлял, что может наслаждаться чем-то настолько унизительным и постыдным.
Но сейчас он понял, что готов был сделать что угодно, чтобы это повторилось.
«А вот и фетиши подъехали к нашему дурдому! Сначала мы ножки его целовать мечтали, теперь вот член хотим…»
«Ох, заткнись!» — оборвал голос разума Том.
— О Мерлин, Том! Ты… — хриплый голос Гарри развеял все его тревожные мысли. — Ты как? Прости, я не хотел…
«Как мило, кажется, он беспокоится о тебе. Зацеловать бы его всего сверху донизу», — проснулся голос извращенца.
— Прекрати, — Том рывком поднялся с его бёдер и улёгся на подушку, тут же обхватив Гарри руками. — В этом нет ничего неправильного, понял? Мне… — он на секунду задумался, пытаясь подобрать такие слова, которые не отвратят Гарри от него и в то же время не покажут, насколько сильно ему понравилось. — Не трудно иногда помогать тебе. Я ведь тоже нуждаюсь в разрядке, как и ты. Если тебе захочется ещё, просто скажи мне, понял?
«Ты ещё добавь «мой мальчик» и отрасти бороду, придурок!» — взвился голос разума.
— Так тебе… Тебе понравилось? Как мне? — глаза Гарри округлились, он явно не понимал, как другой парень может получить наслаждение от того, что только что сделал Том.
Том и сам не понимал, как так получилось и в какой момент своей жизни он вдруг захотел сосать чужие члены. Но во рту ощущался привкус спермы Гарри, и от этого его собственный член вновь напрягался.
«Только Гарри, не драматизируй! — тут же встрял голос извращенца. — Он — особенный. Остальные тебя не интересуют».
— Конечно, — осторожно подбирая слова, ответил Том. — Это же ты. Мы с тобой не чужие друг другу. Почему бы мне не хотеть сделать тебе приятно? Когда тебе хорошо — хорошо и мне. Друзья для того и нужны.
«Браво! — Том буквально услышал фантомные саркастичные аплодисменты. — Настолько скользким ты ещё никогда не был, просто филигранно!»
Голос разума внушал отвращение. Но что Том мог сделать? Он не был опытен в таких делах, он вообще не понимал, что происходит между ними! Что хочет Гарри? Нравится ли ему Том как мужчина? Или это просто неопытность и наивность? Жажда попробовать что-то новое, смущающее? Ведь не мог же он обратиться со своими возникшими желаниями к какой-нибудь незнакомке!
«Помнишь, он говорил, что чувствует что-то необычное? И Снейп так радовался! Уж не случилось ли так, что Гарри раньше вообще не мог испытывать возбуждение, даже представить не мог, на что это похоже? А тут Снейп что-то намешал в своем котле, Гарри начал выздоравливать, и конечно ты оказался первым кандидатом на роль подопытного кролика. Он может и не понимает даже красоты женского или мужского тела, у него просто началось позднее половое созревание и ему плевать, чьи губы будут его ласкать».
Том чуть не заскрипел зубами. Он не знал, что за мысли роятся в поттеровской голове и проверить не мог — его защитный амулет был идеальным, непроницаемым. Если все действительно было так, Том мог оказаться в очень неприятной ситуации. Он просто не вынесет, если Гарри… Точнее, когда Гарри начнёт заглядываться на противоположный пол.
Том всегда имел план действий, но не в этот раз. Он не мог понять, что ему со всем этим делать.
— Тогда я тоже хочу так сделать, — Том видел, что глаза Гарри уже слипаются, но он упрямо продолжал бороться с сонной негой. — Тоже хочу попробовать. Разрешишь?
Тома поразили решительные, упрямые нотки в его сонном голосе. Он как будто ждал отказа, и всё равно собирался добиться своего любым способом.
«Это только твои больные фантазии, — не преминул вставить голос разума. — Ему просто интересно. Он не хочет тебя, он просто ХОЧЕТ».
— Посмотрим, — Том поцеловал его в висок и прикрыл глаза. Он так устал из-за всего этого… Тревога билась внутри, как пикси в клетке, невыносимо было даже просто думать, вернулась мигрень незваной гостьей, и муравьи поползли по груди.
«Рано или поздно Гарри разберётся со своими новыми потребностями, и ты окажешься за бортом. Особенно если он узнает, с кем на самом деле разделил свой первый поцелуй».
Том зажмурился и помотал головой. Гарри его всё-таки сломал.
«У тебя есть дела поважнее! Чем переживать из-за возможных проблем, обрати внимание на проблемы реальные! Ни одна баба не снимет с Гарри проклятие, только ты можешь спасти его! И тогда он оценит, примет тебя!»
А даже если и нет… Он будет жить. Сейчас это было самым главным.
Северус Снейп не был впечатлительным человеком. Даже мать всегда говорила, что он слишком спокойный для ребенка. С возрастом это только усугубилось — мало что могло его взволновать действительно сильно.
Вот и теперь он смотрел на покрасневшего, покрывшегося волдырями Дэвида Рочестера с равнодушием, слегка разбавленным любопытством.
Такого интересного оттенка фиолетового он ещё на живом теле не встречал, а ведь он учился вместе с папашей Гарри и его дружками, которые полагали себя изобретательными шутниками.
— Что это, Северус? — с недоумением спросила Поппи Помфри. — Я хочу отправить его в Мунго, но, может, ты сталкивался с таким… С такой странной реакцией? Мальчики сказали, Дэвид стал чесаться примерно неделю назад, он грешил на аллергию на что-то, но все было в пределах нормы. Я дала ему зелье, и он был в порядке, а сегодня его нашли в кровати вот таким.
Северус склонился над мальчишкой и принюхался. Пахло просто отвратительно, Дэвид буквально гнил заживо. Северус проверил его рот, уши, заглянул под веко и чуть не выругался вслух.
— В Мунго его, живо! — рявкнул он. — Он в сознании, просто парализован!
— Ох, нет! Бедный ребёнок! — Поппи ахнула и кинулась к камину.
Северус не стал трогать Дэвида до прибытия целителей, хотя знал, что нужно делать. Но родители Дэвида точно напишут на него жалобу, если он предпримет что-то без согласования с официальными целителями. С этим семейством прожженных политиканов он не собирался связываться, даже понимая, насколько сейчас Дэвиду невыносимо. Мальчик испытывал жуткую боль. Он гнил заживо, гнили даже его язык и уши, а он всё это чувствовал и не мог пошевелиться.