Гарри приручил монстра, и если Гарри умрёт — этот монстр прольёт реки крови, на это указывало отравление Дэвида. Получается, если бы Гарри не родился, Риддл бы не слетел с катушек?
Или наоборот, Риддл как раз и должен был слететь с катушек, но пока с ним рядом Гарри, он безобиден? Если тысячам волшебников было суждено умереть от его руки, то теперь они все останутся живы, и это нарушает баланс. Вот почему нечто пытается стереть Гарри из этого мира!
— Мерлин, — прошептал Северус. — Получается, Гарри должен умереть, чтобы всё пошло по задуманному природой сценарию…
Чтобы мир пошёл по своему ужасному пути боли и страха.
Ему, по сути, безразлично было, сколько там тысяч умрёт или выживет. Войны в мире волшебников случались часто, это неизбежно. Ему были важны Лили и Гарри. Но он не видел никакой возможности остановить саму судьбу.
— Кто сказал? — нахмурился Риддл. — Как любит говорить профессор Трелони: «Будущее туманно». Волшебники смогли нарушить временной континуум своими маховиками, смогли прорвать пространство трансгрессией, научились оживлять мёртвых, познали бессмертие!
— Но как обмануть судьбу?! — воскликнул Северус.
— Я ещё не все рассказал, — воскликнул Риддл, вскочив на ноги и принявшись расхаживать туда-сюда перед креслом. — Я говорил, что мне пришла в голову идея, помните? Так вот. Я нашёл несостыковку благодаря одной-единственной зацепке — тени. Это и есть основная моя теория, профессор. Я не думаю, что дело в проклятии. Я видел тень, нависшую над Гарри. И я бы, конечно, счёл это галлюцинацией уставшего мозга, но тень появлялась уже несколько раз! Она приходит в сумраке, от неё гаснет свет, и она насылает страх, тревогу и дурные сны. Я просыпаюсь от кошмаров всегда в одно и то же время — ровно в три. Таких совпадений просто не может быть! Помните, Гарри всегда говорит одно и то же: ему кажется, что кто-то тёмный стоит над ним и желает забрать.
В комнате словно стало холоднее, и Северусу показалось, что волосы на затылке встали дыбом от смутного страха и беспокойства. Как будто он оказался один тёмной ночью в запретном лесу и услышал еле уловимое дыхание прямо позади себя.
— Вы говорите… Тень? — тихо, боясь спугнуть это чувство облегчения и одновременно ужаса, переспросил он.
Риддл впился в него цепким взглядом, и Северус увидел, как расширяются его зрачки.
— Вы её видели? — так же тихо спросил он.
В оглушающей тишине кабинета было отчётливо слышно, как ускоряется его дыхание.
— Видел, — выдохнул Северус. В груди сильно кольнуло, и он слегка съехал на левый бок по спинке кресла. — Но я думал… Я думал, мне мерещится. Я был пьян.
Это было ужасно. Гарри тогда только-только начал учиться ходить заново, и Северус безвылазно торчал в доме Поттеров. У Гарри плохо получалось, он расстраивался, а вместе с ним расстраивались и Лили с Северусом. Олень вновь сбежал в командировку, предоставив им самим возиться с больным ребёнком. В тот вечер они с Лили прилично набрались эля.
После полуночи они пошли спать и вместе зашли в комнату Гарри, чтобы проверить его. И стоило только двери распахнуться, как Северус увидел ЭТО. Тень на стене прямо перед кроватью мальчика, чернее чёрной ночи, ужасно высокая, с тонкими ногами и длинными паучьими пальцами.
Он выхватил палочку и толкнул Лили за свою спину, пытаясь понять, где стоит монстр, ведь источников света было несколько — ночник на тумбочке, напольная лампа и лунный свет, но комната была пуста, а тень на стене вдруг повернулась к нему, поднесла уродливую конечность к чёрному провалу лица и просто растворилась.
Лили тогда сказала, что он перебрал с элем. Она ничего не видела. А Северусу после этого стали сниться кошмары, от которых он просыпался в три часа ночи.
Отчего-то он знал, что та тварь улыбалась и подносила паучий палец к губам как символ молчания. Он не видел этого, но знал. С той поры бессонница, тревога и страх стали постоянными его спутниками. Он глушил это всё алкоголем, старался избегать темноты и погружался в работу всё больше и больше.
— Значит, я прав! — с триумфом воскликнул Риддл. — Не могут у нас троих быть одинаковые галлюцинации! Дело не в печати темной магии, не в проклятии, дело в самом Гарри! Эта тень пытается его извести, она прилипла к нему, преследует! Он — главная цель! Я был прав!
Надежда, робко поднимающая голову, вдруг исчезла.
— Это не меняет сути дела, — с горечью заметил он, возвращаясь с небес на землю. — Что-то пытается стереть его из этого мира, он нарушает равновесие. Что мы можем поделать с этим? Тень, которую видим только мы трое — это что-то неосязаемое, потустороннее. Вдруг это и есть судьба? А может, это сама смерть?
— Много чего можно сделать! Я чувствую, что мы напали на верный след, профессор, — на бледном лице Риддла появился лихорадочный румянец. — Мое чутьё редко меня подводит. Будь это судьба, смерть или какая-нибудь другая неведомая хрень, если у неё есть форма и сознание — её можно убить!
«Безумен, — вдруг подумал Северус. — Он безумен».
Тёмные глаза светились сумасшествием, бешеным фанатичным экстазом, какой бывает у душевнобольных. Он не просто верил, что можно убить саму смерть, он собирался этим заняться на полном серьёзе.
Северус вдруг осознал, что его увлекли теории шестнадцатилетнего мальчишки. Они звучали так разумно, так желанно… Он давно уже потерял всякую надежду, поэтому на несколько минут позволил себе увлечься этим бредом.
Он просто отчаявшийся идиот, поверивший психически больному школьнику. Ну какой баланс? Риддл – просто жестокий мальчишка, какие разрушения миру он может принести? Даже если он поубивает под сотню волшебников – это слишком незначительное колебание в контексте судеб мира.
Какого чёрта он творит?! Вместо того, чтобы сдать Риддла папаше Гарри, он потакает ему и его теориям! Северус столько лет исследовал Гарри, не было никаких физических доказательств тени, кроме галлюцинаций.
— Если это неверный след, мы потеряем кучу времени, — Северус устало потёр переносицу. Сознание уплывало, ему необходимы были отдых и сон. Умозаключения Риддла, несмотря ни на что, пленили его отголосками надежды. Он так устал… Если это не проклятие тёмной магии, как он всегда думал, это бы объяснило тщетность всех попыток избавить от него Гарри. Так хотелось поверить в весь этот бред…
Однако предположить, что Гарри преследует сама смерть, было безумием. У смерти, как и судьбы, нет физической оболочки. Это просто явления, термины, описывающие естественный ход вещей.
Баланс магии в мире, предназначение, будущее — это такие сложные для понимания субстанции, о которых не дело размышлять школяру и депрессивному алкоголику. Уоффлинг был сумасшедшим стариком, в его теории о балансе магии не верил никто в серьёзном научном мире. Он смог доказать парочку законов, построил блестящую карьеру теоретика магии, но к старости слетел с катушек и начал говорить совсем уж странные вещи, доказать которые невозможно.
— Другого у нас нет, — жестко ответил Риддл. — Ваше проклятие не перекинулось на Гарри, это факт, никто до сих пор не смог его обнаружить на нём. Гарри не должен был появиться на свет, это факт. Теперь уже трое видели эту тень — это факт! Сколь бы безумно ни звучало мое предположение, я чувствую, что копать надо в этом направлении! Я не утверждаю, что все мои теории правдивы, но в этом должна быть крупица правды! Вы же учёный! Вы должны понимать, что из вороха гипотез одна может подтвердиться, пусть и частично, и даже совсем не так, как вы думали. Но проверять нужно все!
Давно отмерший за ненадобностью азарт вяло коснулся разума Северуса.
А чем кентавр не шутит, вдруг и правда в этом что-то есть?
В дверь заколотили, и они оба вздрогнули.
— Гарри надоело ждать, — Риддл улыбнулся так нежно, что Северус поспешил отвести взгляд, словно стал случайным свидетелем чего-то очень интимного. Придушить гадёныша захотелось с новой силой.
— Я свяжусь с одним человеком, разбирающимся в темных тварях, — быстро сказал он, не дав себе передумать, и взмахнул палочкой, снимая все заклинания. — Заходи! — добавил уже громче.