— А ты чего не спишь? — Гарри погладил его по обнажённой груди, вызывая волну мурашек.
— Не получается уснуть, — Том накрыл его ладонь своей и переплёл их пальцы. Его заворожило то, как правильно это ощущалось. Что-то настолько простое, как касание рук, вызывало в нём всепоглощающее умиротворение, нежность и отчаянную тоску от того, что скоро всё это может закончиться.
— Тебе нужно, ты так мало спишь последнее время. — Гарри горячо выдохнул и поцеловал его в плечо. — Этот твой проект совсем тебя измотал. Я боюсь за тебя.
— Почему? — с недоумением поинтересовался Том. Осмыслить столько эмоций разом не представлялось возможным. Гарри превращал его в дрожащее желе, тающее на солнцепёке.
— Потому что ты себя загоняешь. Ты постоянно беспокойный, мало ешь и спишь, отвлекаешься на уроках. Я вижу, что с тобой что-то происходит, но ты ничего не говоришь, а я даже не знаю, имею ли право тебя расспрашивать. Имею ли я вообще право о чём-то тебя просить. Друзья ведь должны заботиться друг о друге, правда? Ты обо мне заботишься. Значит, и я могу?
Мог ли Гарри испытывать то же, что и он? Вряд ли. Он просто сам по себе добрый и заботливый. Но Тома вело от этой заботы, вело от его обеспокоенного взгляда и подрагивающих губ. Он так хотел этого, так нуждался!
Поэтому он должен быть сильным. Ради Гарри.
— Ты можешь. Не стесняйся говорить мне то, что тебя волнует, — преодолев себя, прошептал Том. — Я не привык, что обо мне кто-то заботится, ладно? И я скажу это только один раз, Мерлин мой, я правда скажу… — он собрался с духом и неуклюже выпалил на одном дыхании: — Я счастлив из-за этого. Что ты волнуешься обо мне.
«Ну ты и размазня!» — ехидно сказал голос разума.
— Тогда ты должен знать, что я очень сильно волнуюсь за тебя, — Гарри практически улёгся на него, крепко обвив руками. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Знаешь, когда тебе хорошо, я чувствую такую радость, что иной раз кажется, будто мы с тобой связаны. Как будто ты — часть меня.
«Если ради этого чувства нужно быть размазнёй, то Мордред с ним. Размазня так размазня», — сам себе ответил Том, погружаясь в этот водоворот эмоций.
— Может, и я чувствую то же самое, — нехотя признался он, стараясь скрыть уязвимость и нежность в голосе. — Но пока что я не могу расслабиться. Пока не закончу проект. Но потом всё будет хорошо, обещаю.
Гарри тяжело вздохнул, но не стал спорить.
— Ладно. Я постараюсь не сходить с ума из-за этого. Мерлин, ты превращаешь меня в мою мать-наседку! А это ужасно, очень-очень ужасно! Я даже не уверен, что однажды тебе не захочется меня придушить!
Том хмыкнул и потёрся носом о его макушку, жадно втягивая запах его волос.
— Клянусь, что бы ты ни делал, я никогда не захочу тебя придушить. Только если ты не превратишься в Паркинсон с помощью оборотного и не попросишь меня погулять у озера. Тогда я за себя не отвечаю!
Гарри хихикнул ему в шею и провёл ладонью по боку, обжигая кожу горячими пальцами.
— Я так не сделаю хотя бы потому, что боюсь подцепить от Панси через зелье какую-нибудь венерическую болезнь.
Том засмеялся вместе с ним, и его вдруг снова накрыло дежавю.
Это было так знакомо — лежать вот так, открывая душу, перешучиваться, проявлять ласку и доверие. Он словно скучал по этому, но до встречи с Гарри не подозревал, по чему именно скучает. Сердце затрепыхалось, неровно и быстро застучало в грудную клетку, а затем успокоилось от одного лишь касания Гарри к его груди.
Словно так и должно быть: он и Гарри — вместе. Всегда.
— У тебя интересный ожог, — Гарри прикоснулся ладонью к его родимому пятну на левой стороне грудной мышцы. — Похоже на отпечаток раскаленных пальцев.
— Это не ожог, — смутился Том. Он никогда никому не показывал свою отметину, никто, кроме Гарри и нянечек в приюте, не видел его без рубашки или хотя бы майки, даже те девушки, с кем он спал. — Это родимое пятно. Странное, некрасивое пятно.
Гарри разомкнул пальцы и приложил их к красноватому неряшливому отпечатку, и их контуры совпали.
— А по-моему, красивое. Особенное, как и ты, — прошептал он.
Том вздрогнул, потому что кожу начало покалывать маленькими невидимыми иголочками. Пальцы Гарри касались бракованной кожи, и это казалось правильным, уместным. Он прикрыл глаза, ощущая умиротворение и спокойствие.
«Так и должно быть» — звучало в голове на повторе.
— Спасибо, — пробормотал он, прикрыв веки.
Гарри забрался очень глубоко в его тело и душу, вытащил на свет тёмные и неприятные стороны и осветил их собственным чистым сиянием, даже не стараясь. Одно его присутствие делало Тома счастливым.
— Тебе нужно поспать. Хочешь, я расскажу тебе сказку? — спросил Гарри, нежно спустившись пальцами на живот.
Губы Тома растянула улыбка, и он кивнул быстрее, чем успел подумать.
Сказку… Такая глупость, но почему же от неё так тепло в груди?
Гарри тихо начал рассказывать свою сказку о зайчихе-шутихе и прыгливом горшке, и Том прикрыл веки, наслаждаясь его голосом. Смысл сказки улавливался с трудом, он просто слушал голос Гарри и чувствовал, как растворяются железные тиски на висках.
«Так и должно быть. Всегда» — твердо сказал какой-то из внутренних голосов. В последнее время он перестал различать, кто из них есть кто.
Спустя пару минут он уже спал.
Комментарий к Глава 10 Ребята, главы начнут выходить чуть медленнее теперь, времени катастрофически не хватает( Раз в неделю точно, постараемся побыстрее)
====== Глава 11 ======
На зельеварение Том не ходил с чистой совестью, потому что декан прикрывал его, история магии тоже покинула расписание — Драко просто отмечал его в пергаменте, а Бинс ничего не замечал. По рунам он договорился с профессором ещё пару недель назад: она знала, что больше ничему не может его научить и ему незачем тратить время в классе, слушая то, что уже знал. Но ему приходилось ходить на чары, трансфигурацию и защиту от тёмных сил.
Конечно, он в последнее время много прогуливал, но его репутация позволяла ему это. За все шесть лет в Хогвартсе он не пропустил ни одного урока, ни разу даже не опоздал хоть на минуту, поэтому и Флитвик, и МакГонагалл, и Вилкост поверили в его внезапную болезнь безоговорочно.
Но пора было возвращаться хотя бы ненадолго.
— Том! Ты пришёл! — обрадовался Гарри, когда он скользнул в класс перед самым звонком.
С ним за партой сидел не Драко, как приказывал Том, а Забини. Они оба выглядели раскрасневшимися и счастливыми, будто только что хохотали до слёз.
— Исчезни, — процедил Том, впиваясь взглядом в хитрые раскосые глаза Забини, вспоминая, как Гарри грозился попросить его помочь лишиться девственности.
В виске кольнуло.
— Том! — возмутился Гарри.
— Я что, собака нагадившая? — Забини вдруг ухмыльнулся прямо в его лицо, и у Тома перед глазами появилась красная пелена. — Повежливее, То-о-ом.
Он моргнуть не успел, как в его руках оказалась палочка, а Гарри спрыгнул со стула и повис на его шее.
— Том, умоляю, не надо, ну не надо, успокойся, — Гарри гладил его лицо и волосы. — Остановись. Помнишь, о чём мы говорили? Ты обещал.
Том перевёл взгляд на Гарри и чуть не задохнулся от ужаса, увидев страх в его пронзительно-зелёных глазах. Он обвил руками его талию и прижал к себе.
— Прости, прости. Я так устал, я сорвался. Всё хорошо, все в порядке.
«Ты не высыпаешься, у тебя постоянно болит голова, ты мало ешь. Ты либо окончательно загонишь себя, либо сядешь за убийство, и Гарри умрёт!» — взревел внутренний голос.
Это подействовало, как оплеуха. Он огляделся и понял, что весь класс смотрит на них, раскрыв рты.
— Вы что, вместе? — пискнула Паркинсон, прикрыв рот ладонью.
Тому хотелось заорать: «Да! Да, чёрт возьми, он мой!»
— Нет, ты что несёшь! — опередил его Гарри, выпутавшись из рук. — Мы просто друзья. Том вообще-то болеет, как тебе не стыдно такое говорить?
Драко усиленно распространял слухи о его мигрени от родового проклятия, которая нуждалась в курсе лечения, чтобы никто не подумал, что Том просто поехал крышей, и это неплохо работало.