— Спасибо, — прошептал тот, и Том ощутил кожей его улыбку.
Его собственные губы тоже разъехались в оскале, который один Гарри называл милым.
И в этот самый миг Том вдруг понял, что хочет измениться ради него. Он хочет, чтобы Гарри мог ему доверять, хочет быть для него тем, кем можно восхищаться, гордиться.
Чтобы Гарри никогда не сказал: «ты монстр».
Чтобы он хотел заботиться о нём и не бояться ничего.
«Это невозможно, — испуганно сказал голос разума. — Ты столько всего натворил!»
«Возможно, — уверенно ответил Том. — Я могу всё».
Всё стало налаживаться.
Удивительно, но несчастные случаи словно затихли: Гарри за неделю ни разу не упал, не провалился в ступеньку, не подавился и не попал под проклятие на уроке защиты.
Том знал, что это лишь затишье перед бурей, поэтому продолжал искать зацепки, но теперь, когда паника немного отступила, он стал больше спать, есть, и, следовательно, более внимательным.
Раньше он каждую минуту ожидал, что дверь в библиотеку откроется и вбежит перепуганный Долохов с плохими новостями о Гарри. Это так нервировало, что сосредоточиться было очень трудно.
Том полагал, что дело в заклятиях, наложенных на комнату, и в том, что Гарри старался не выходить из неё без веской причины. Том придумал для него якобы очень важное для его «проекта» задание. Он попросил его адаптировать один старый ритуал, выворачивающий все наизнанку, для нематериальных объектов, таких как эмоции или намерения. Гарри любил руны, и ещё больше любил решать сложные задачки, так что он с радостью взялся помочь Тому и теперь не таскался с Забини по школе, а с маниакальным блеском в глазах зарывался в рунические справочники. Страсть к исследованиям была у них с Томом общей — Гарри нужна была постоянная пища для ума. Пусть иногда он увлекался совершенно глупыми вещами, вроде чтения приключенческих романов, но это было простительно. У Гарри понятие «отдых для мозга» означало «чтение не учебников, а художественной литературы без глубокого философского смысла».
Он не ходил в Хогсмид, опасаясь встречи с матерью, не ходил на пробежки, потому что Том ему просто запретил, якобы на время, и даже дуэлями они больше не занимались, из-за чрезвычайной занятости Тома «проектом».
По факту, Том просто запер его в их комнате, но Гарри этого не осознавал.
А по вечерам они трахались, пока сил не оставалось, и засыпали в обнимку. И Том никогда, ни одной живой душе не расскажет, что он вытворял своим языком с телом Гарри. От одной лишь мысли о том, что делал, Том краснел, что с его бледной тонкой кожей выглядело просто ужасно. Гарри в этом плане повезло больше: он был смугловат и обладал поистине ужасающим бесстыдством в плане плотских отношений.
Школьные дела тоже удалось нормализовать: Драко очень постарался показать всем, что они сильны, даже когда их лидер болен. Не то чтобы сейчас это волновало Тома, но всё же было приятно поставить на место зарвавшегося Флинта и его подпевал.
В общем, когда тревога отступила, дела пошли на лад. Теперь он не искал иголку в стоге сена. Он искал, по крайней мере, шоколадную лягушку в чане с шоколадом. Огромном таком чане, бездонном.
Волшебный мир таил в себе огромное количество чудес и странностей, и конечно же, не было никакой систематизации этих знаний: всё было разбросано по биографиям, трактатам, сочинениям и даже сборникам эссе.
Тома убивал этот хаос в записях. Он сортировал даже людей в своей голове, и такое варварское отношение к самым главным сокровищам волшебного мира, знаниям, выбешивало его по щелчку пальцев. Он даже дал себе обещание: когда справится и спасет Гарри, то займётся составлением подробных справочников по сугубо узким отраслям магии. Напишет, например, подробнейший справочник по ритуалам от древности до наших дней. Он будет насчитывать три или четыре тысячи страниц, зато с помощью оглавления легко будет найти нужный ритуал, не перерывая всю библиотеку.
Мало времени, так мало времени…
— К-кхм, — раздалось над ухом, и Том вынырнул из своих невеселых мыслей.
Над ним стоял Забини.
«Жопа Гоблина, только не Гарри!»
«Не паникуй, случись что с Гарри, он бы тут не кхмкал, как воспитанный маленький пиздюк».
— Чем могу быть полезен? — Том надменно вскинул бровь.
Он успел остыть после происшествия в кабинете трансфигурации, но всё равно испытывал желание сломать Забини шею. Для профилактики. Или выдавить глаза, чтобы не пялился ими на Гарри.
«На такую конфетку как не пялиться, тогда глаза повыдавливать нужно половине школьников», — ехидно сказал внутренний голос.
— Надо поговорить, — тот плюхнулся на скамейку напротив и с непривычной серьезностью, без всякого страха, посмотрел Тому в глаза.
— Говори, — смилостивился Том.
Непривычно было видеть обычно весёлого, расслабленного Забини таким напряжённым. Ему всегда на всё было плевать, он одинаково безразлично воспринимал плохую оценку на уроке, драку, оскорбления и прогулку в Хогсмид.
Том напрягся. Разговор будет связан с Гарри, определённо, но, если бы с ним что-то случилось, Забини бы сразу сказал.
— Оставь Гарри в покое, — вдруг выдал тот абсолютно спокойно, точно они решили побеседовать о погоде.
Том посмотрел на него, как на идиота, и громко расхохотался, чем заслужил неодобрительные взгляды от других посетителей библиотеки.
— Я не шучу! — Забини резко обвёл стол палочкой, ставя заглушку, и сжал её в кулаке так, что костяшки побелели. — Ты должен оставить его в покое! Ты не тот, с кем он будет счастлив, и ты это знаешь!
Том продолжал хохотать.
— Ты что, пьян? Какой пикси тебя укусил? — наконец отсмеялся он.
Палочка Забини, короткая, практически чёрная, дрожала в кулаке, но так и не наклонилась в сторону Тома.
— Ты сам знаешь, какой, — прорычал Забини. — Неужели у тебя нет ни капли совести? Ты — самая неподходящая партия для Гарри из всех возможных! Мы оба знаем, что рано или поздно ты наиграешься с ним и выкинешь, как и всех до него. Но с ним так нельзя! Он не обычный парень, ты же понимаешь! Если он узнает о твоих делишках, что тогда? Представь, в каком он будет ужасе!
Тому резко перестало быть смешно.
— Ты ничего о нас с ним не знаешь, — прошипел он, наклоняясь ближе к Забини. — С чего такая забота, а?
Не зря, ох, не зря он что-то подозревал…
— Я люблю его, — совершенно спокойно сообщил тот. — Я знаю, что он меня не любит, да и не жду ответа, но я не хочу, чтобы он пострадал. А ты обязательно причинишь ему боль, Мерлин, тут вообще без вариантов! Ты заставляешь его сидеть в комнате, он даже гулять со мной не ходит! Ты — грёбаный собственник! Тиран!
«Ты был прав! Ха! Гарри всё равно выбрал тебя, а не его!»
Том на секунду прикрыл глаза, вспоминая, как трахал Гарри в коридоре, каким он был покорным и жаждущим, как говорил, что хочет его, а не Забини, и успокоился, не успев толком разозлиться.
— Тебе не о чем беспокоиться, — с холодной улыбкой заверил он соперника. — Я забочусь о Гарри лучше, чем кто бы то ни было, со мной он будет в безопасности. Я дорожу им.
Как много он бы хотел сказать на самом деле, как много сделать! Он мог бы поиздеваться над безответно влюблённым, мог бы рассказать, как Гарри нравится насаживаться на его член, как они счастливы друг с другом…
Но это вдруг показалось сущей глупостью. Он уверен в Гарри, и у него есть дела намного важнее, чем пытаться уязвить Забини.
«Ба, да ты повзрослел никак?» — хмыкнул внутренний голос.
Том и сам удивился. Казалось, внутри него всегда сидит маленькая змея, которой нужно обязательно прыскать ядом в противника, но теперь эта змея, кажется, издохла.
— Я тебе не верю, — покачал головой Забини.
— И не верь, это твои проблемы, — Том вернул свое внимание раскрытой книге по ритуалистике. — Я занят, если ты не заметил. Если тебе больше нечего сказать…
— Если он тебе дорог, ты должен понимать, что ему с тобой опасно, — упрямо продолжил Забини. — На тебя многие точат зуб, и я уже молчу о твоих делишках с «друзьями».