— Зажимай рот! Накладывай заклинание, пусть воздух поступает сразу в лёгкие!
Всё слилось в сплошной поток грязи и боли.
Северус отбросил все свои мысли, сжал в кулаке чувства, в голове осталась только одна мантра: спасти, спасти, спасти.
Палочка раскалилась от колдовства, он несколько раз поскальзывался на размазанной по полу крови, но каким-то чудом удерживался от падения.
— Всё, Северус, слышишь? Всё, он будет жить! — как сквозь толстый слой воды донёсся до него голос Поппи.
Он грузно осел на пол, потому что ноги не держали: он выкачал себя досуха.
Гарри лежал на грязной кровавой кровати: бледный до синевы, с запекшейся на губах кровью, хрупкий и словно мёртвый. Багровыми стали простыни и подушка, белая рубашка Гарри, кровь растеклась вокруг кровати неровными разводами с чёрными пятнами рвоты и следами их ботинок. Сам Северус чувствовал, как промокают штанины и полы сюртука, пока он, обессиленный, сидит в этой луже.
Хотелось спрятать лицо в окровавленных ладонях, чтобы никогда не видеть этого.
— Ты молодец, ты успел вовремя, — успокаивающе погладила его по плечу колдоведьма, не утратившая профессионализма, в отличие от него самого. — Всё теперь будет хорошо. Вырастим ему новые кости в ноге, лучше старых будут. Давай, мальчик, поднимайся, ты так потратился, надо бы тебе тоже зелье принять… Сейчас мы тут приберём, всё будет хорошо.
Её сморщенные руки, на удивление сильные, помогли ему встать, а успокаивающее бормотание привело в чувства.
— Это я заставил его выйти из комнаты, я уговорил, — рядом рыдал Забини: трясся, давился всхлипами, прикрывал рот руками, и неотрывно смотрел на кровавое ложе Гарри. Его вырвало несколько раз прямо на пол. — Риддл запер его, а я вытащил… Я виноват…
Северусу тоже хотелось зарыдать. Он знал, что это означает.
Время вышло.
— Не давай ему своих зелий, я сам принесу, — прохрипел он заторможенно. Всхлипы Забини вкручивались в уши и давили на барабанные перепонки. — Прекратите рыдать! — рявкнул он, больше не в силах слушать его скулёж.
— Северус! — с укоризной воскликнула мадам Помфри. — Мистер Забини, пойдёмте, я дам вам успокоительное.
— Стой! — Северус крепко впился в его плечо и заставил смотреть на себя. — Что случилось? Как это произошло?
— Я… — всхлипнул парень, не отрывая глаз от Гарри. — Я уговорил его сходить погулять со мной. Мы спускались с астрономической башни и… Там кто-то был. Его толкнули. Я не успел! Мерлин, я не успел, всё случилось так быстро… Я спустился быстрее, а он задержался, и когда я обернулся, он уже падал.
Ярость взвилась в груди, поднялась по горлу и выплеснулась наружу криком.
— Кто это был?!
Забини молчал, и Северус несколько раз тряхнул его за плечи так, что бестолковая голова мотнулась из стороны в сторону.
— Дядя? — вдруг раздалось с кровати, и Северус резко обернулся.
Гарри пришел в себя, вопреки всему. Он не должен был, это было невозможно, однако его глаза были открыты, а белые сухие губы слабо двигались.
— Гарри, — Северус упал коленями прямо на грязный пол, с опаской заглядывая ему в лицо. — Ты должен спать. Поппи, дай ему обезболивающего, оно у меня в кабинете, скорее.
— Не говори ему, — слабо выдохнул Гарри, глядя куда-то в бок, словно и не видел Северуса. Его багровая рубашка резко контрастировала с белизной кожи.
— Что ты говоришь, Гарри? — Северус просканировал его ещё раз, но ничего не нашел — кровотечение остановилось, прямо сейчас Гарри должен был спать и восстанавливать свою кровь. Помфри быстро выскользнула за зельем, оставив их одних.
— Не говори Тому. Скажи. Это был. Несчастный случай. Что я сам, — прошелестел еле слышно мальчик.
Забини сзади всхлипнул.
— Гарри, тебя толкнули, — Северус провёл ладонью по ледяному лбу, отбрасывая мокрые, слипшиеся от крови волосы, падающие на глаза. — Мы расследуем…
— Нет. Нельзя, — ему было больно говорить, но он упрямо продолжал. Северус понял, что он не видит их, а только слышит. — Тому нельзя говорить. Он их убьёт. Ты знаешь, дядя Сев, ты знаешь… Блейз, молчи…
На секунду Северус представил, как Риддл добирается до виновника этого падения, и всё его существо возликовало. Он бы получили по заслугам, тупой, наглый подросток, чуть не отправивший Гарри на тот свет.
Но тогда никто не сможет защитить Риддла от тюрьмы, а без него Северус снова сдастся, и Гарри умрет.
— Может, и пусть убьёт! — крикнул Забини, утирая кулаками слезы, как обиженный малыш. — И эта сука получит по заслугам, и это мордредово отродье отправится в тюрьму! Гарри, я видел кого-то в мантии…
— Нет! — неожиданно сильно вскрикнул Гарри. — Если его заберут — я отправлюсь следом! — Этот крик лишил его последних сил. Он прикрыл веки и тяжело задышал через нос, а потом зашептал: — Тот, кто меня толкнул, не заслуживает смерти. Никто не заслуживает. Расскажете Тому — и станете соучастниками убийства.
Это было ужасно. Северус должен был найти виновных, но Гарри был прав — Риддл взбесится и кого-нибудь прикончит в порыве гнева. Он обязательно заподозрит что-то, если Северус начнет расследование у него под носом. Но наказать виновного в падении Гарри с лестницы было просто необходимо! Исключить, как минимум!
От Риддла одни проблемы, даже когда он сам того не желает. Вся его личность — большая проблема. Без него миру было бы спокойней.
— Тише, тише, ребёнок, — Северус погладил Гарри по плечу. — Мы будем молчать. Правда, мистер Забини?
Тот насупился, но выдавил сдавленное «да». Он тоже прекрасно осознавал все последствия.
— Не дайте ему наделать глупостей, — из последних сил прошептал Гарри. Из плотно прикрытых век полились слезы, стекая на подушку. — Он вспыльчивый. Но я так его люблю… Я не смогу жить спокойно, если с ним что-то случится, простите меня.
Северус аккуратно стёр его слёзы пальцами и поцеловал в висок, ощутив губами соль и металл.
Гарри укротил монстра, но и сам попал в зависимость от него.
Теперь он слабо представлял, как ему расправиться с чудовищем, не навредив своему ребёнку. Даже переломанный до основания, истощённый и обескровленный, Гарри думал о Риддле, беспокоился о нём, а не о себе. Он так сильно боялся за него, что нашел в себе силы очнуться после того, как чуть не умер. Это было настолько поразительно, что становилось страшно.
Словно в насмешку, двери распахнулись, громко ударив о стены, и в больничное крыло влетел сам Риддл с перекошенным белым лицом и горящими глазами.
— Гарри!
Северус еле успел отскочить в сторону, когда этот псих кинулся к кровати. Он на секунду застыл, и на его лице отразился чистейший ужас. Тёмные глаза заскользили по кровавым разводам, лицо побелело, совсем как у Гарри.
— Том, — счастливо прошептал его ребёнок, слабо улыбнувшись, все так же глядя в стену. — Я в порядке.
Риддл опустился на колени у его кровати, прямо на грязный пол, вцепился в его ладонь и прижал её к своему лицу. Из его горла вырвался странный звук, напоминающий стон и одновременно рычание.
Северусу стало не по себе. Это походило на последний крик его матери, когда она нашла отца мёртвым. Стон, полный отчаяния и неверия, боль, злость, практически осязаемая кончиками пальцев.
Что бы отец ни делал, она любила его так сильно, что не прожила и пары дней без него. Абсолютно больная, ненормальная зависимость, мало похожая на здоровую любовь. Как у самого Северуса к Лили. Как у Риддла к Гарри.
Северус представил, как вся эта картина выглядит сейчас для Риддла, и содрогнулся. Он сам сначала чуть не впал в истерику от увиденного.
— Куколка, — прохрипел этот выродок, цепляясь пальцами за бледную кисть Гарри. — Что же случилось? Зачем ты вышел из комнаты? Как же я не уследил…
— Я споткнулся, ничего нового, — Гарри с трудом ворочал языком. — Ты не виноват. Никто не виноват. Я скоро поправлюсь, пустяки.
Северус заскрипел зубами, но всё же сдержался.
Сейчас, глядя на абсолютно безумного Риддла, помня о его целеустремленности и наглости, он ясно понимал: на его плечах лежит ответственность за жизни других студентов. Возможно, тупых малолетних уродов, но всё же. Он и сам когда-то был таким. Из-за него всё это происходит сейчас, и он не мог дать воронке расшириться и поглотить ещё парочку жизней.