О, как бы он не хотел стать таким же!
Но, кажется, у них было много общего. Оба из-за своей глупости и жажды величия избрали тёмную магию, оба натворили много непоправимого с её помощью, оба в итоге оказались в проигрыше.
Если бы только ТОГДА был кто-то, кто объяснил бы им все последствия…
Но рядом с ними не было никого, кто смог бы уберечь их от глупости. Одинокие, брошенные всеми дети, на которых никто не обращал внимания. Мир обречен на страдания, покуда несмышленые юные волшебники растут как сорная трава: без присмотра, гонимые всеми и презираемые.
«Он любит Лили точно так же, как ты — Гарри, до саморазрушения. Одумайся, пока не поздно! Оставь мальчишку, пока не превратился в Снейпа!»
Том думал об этом. Думал о том, что должен задавить свои нелепые эмоции к этому обречённому существу, всё же высшей целью его жизни было его собственное выживание, благосостояние. Но каждый раз, стоило только подумать, что он лишится Гарри, ему становилось так больно, так тоскливо, что любые мысли об этом просто испарялись.
Он не мог. Самое дорогое, что у него было до Гарри — это его глупые мечты о всеобщем признании. Казалось, он не понимал раньше, что такое быть счастливым, вся его недолгая жизнь была пустой, несчастной и холодной. Разве мог он теперь отказаться от того, что успел познать? Зелёные глаза, смотрящие с теплотой и пониманием, нежные руки, обнимающие так крепко, будто в мире нет ничего дороже, тихие разговоры обо всём и ни о чём, понятные только им двоим, и исступленная, глубинная потребность быть ближе, только вдвоём, против всего остального мира.
Он мечтал об этом, даже если никогда не признавал. Всегда думал, что ему то уж точно никто не нужен, что он полностью счастлив наедине с собой. Это был смешной самообман. Гарри показал ему: Том Риддл лжец, из той породы, что врут не только другим, но и себе в первую очередь.
В кабинете Снейпа ужасно воняло чем-то, похожим на протухшие потроха. Том подавил порыв наколдовать себе воздушный пузырь на голову и решительно шагнул внутрь.
Снейп был трезв, что неудивительно, ведь стрелка часов ещё не перевалила за шесть. И этот трезвый, воодушевлённый человек вдруг показался Тому совсем другим Северусом Снейпом.
Он рассказал ему о выкладках Дамблдора в свойственной ему сдержанной манере, но что-то в движениях его рук, в лице, в торопливой речи всё же выдало его.
«Он воспрял духом, только посмотри. Дамблдор что, тайный гипнотизёр?»
— То есть Дамблдор согласен с моей теорией, сэр? — деловито поинтересовался Том, когда Снейп закончил распинаться. Он быстро отмечал в дневнике все подтвердившиеся идеи и вычёркивал ложные.
— Согласен. Он тоже думает, что это не судьба, не какой-то рок, а просто… нечто. Оно пытается убить Гарри, значит смерть — это конечная цель.
Том вспомнил разлагающееся лицо Гарри и внутренне сжался. Он и без Дамблдора понял, что дело вовсе не в судьбе.
Тварь назвала Гарри СВОЕЙ ДОБЫЧЕЙ. Вот, что было важно. Как увязать со всем этим нарушение баланса магии Том пока не мог представить. Всё это не поддавалось логике, но он знал, что всему этому точно есть объяснение, иначе и быть не может.
— И что, есть у него идеи, как уничтожить тень?
— Пока нет. Он свяжется с великими волшебниками, которые могут что-то знать об этом, — скривился Снейп. — Вы были правы, мистер Риддл. Гарри нарушил баланс своим рождением. Что, неужели не станете злорадствовать?
— Не намерен тратить время впустую, сэр, — усмехнулся Том.
Он ликовал в душе, но показывать этого не собирался. Пусть у него были сомнения, но он отчего-то чувствовал, что сделал верные выводы. Его интуиция была развита так, словно он прожил уже тысячи жизней и теперь лишь вспоминал свой прошлый опыт.
Особенно ему так казалось, когда он смотрел на Гарри.
Ведь эти тоска, жажда, что заполняли сердце, стоило лишь заглянуть в зелёные глаза, казались такими же древними, как стены Хогвартса.
— Удивительно, — Снейп слишком уж добродушно усмехнулся в ответ. — Не похоже на вас. — с его лица исчезло добродушие, пугающе быстро сменившись злобой. — Вы ведь так ЛЮБИТЕ быть правым.
— У вас ко мне какие-то претензии, сэр? — вскинул бровь Том, неприятно удивившись такой мелочности.
— Действительно, какие у меня могут быть претензии? — трезвый Снейп капал ядом не хуже василиска Салазара. — Ты ведь просто образцовый ученик, лучший студент с безукоризненной репутацией!
«С Дамблдором переобщался, почувствовал себя увереннее. Старик точно скрытый гипнотизер, Мордредова подмышка, ему бы в цирк!»
— Очень жаль, что я произвёл на вас не самое лучшее впечатление. Обычно я сдержан, сэр, вы это знаете. Но любовь никому не добавляет рассудительности и терпения. Рядом с Гарри я совсем себя не контролирую, — ответил Том, намерено добавляя ехидства в интонации.
Снейп его уловил и метнул взглядом пару молний.
— Если бы за вашей несдержанностью крылось что-то хорошее, я бы не стал обвинять вас в этом, — отрезал он.
«Как с цепи сорвался. Почуял поддержку старика, прощупывает почву. Будь осторожнее», — заволновался внутренний голос.
Том почувствовал эти перемены. Снейп давно стал угрозой, но теперь это проявилось чётче.
— Любовь — это плохо, по-вашему? — перевернул смысл его фразы Том. — Хотя… Простите. Я не должен был так говорить. В вашем случае это действительно не очень хорошо, сэр, — и он улыбнулся самой своей невинной улыбкой.
Ему необходимо было напомнить декану, что они в одной лодке. Что Дамблдор не примет его поступка, не поможет избавиться от самого Тома. И это сработало.
Снейп резко утратил воинственный огонёк в глазах и поджал тонкие сухие губы.
«Поразительно. Он так боится за Гарри, настолько убедил себя, что ты опасен, что забывает о том, что сделал сам! Это же просто ненормально, Мордред подери!»
«Нормально. Он так пытается загладить вину за свой поступок. Вся эта гиперопека, саморазрушение… Его даже жаль, на самом деле. Не хотел бы я оказаться на его месте. Если бы я причинил Гарри такую боль, как он Лили, я бы никогда себя не простил», — ответил Том сам себе.
— Вы слишком любите давить на больные места, не так ли? — прищурился Снейп. — Это не доведёт вас до добра.
«Я достану тебя, рано или поздно», — услышал Том.
Кажется, поддержка Дамблдора и правда вселила в декана уверенность.
— Посмотрим, — особенно нагло ухмыльнулся Том, поднимаясь на ноги. Всё, что ему нужно, он уже узнал, больше не было смысла оставаться в кабинете.
Особенно теперь, когда Снейп встряхнулся и начал мыслить как ответственный взрослый мужчина, а не отчаявшийся алкоголик.
Ещё одна проблема.
Том не сомневался, декан догадался о том, кто убил Миртл в прошлом году. Он видел это по его абсолютно непроницаемым глазам, по жилке, бьющейся на виске, по испарине, выступающей на лбу, по чуть подрагивающей верхней губе. Снейп знал.
Со стороны Тома это действительно было опрометчиво — второй раз воспользоваться пауком, но всё так хорошо складывалось! Он не удержался. И ему это казалось очень ироничным — вновь воспользоваться пауками.
Но это обернулось против него.
Том был виновен лишь косвенно — он не желал смерти этой дурочке, просто так получилось. Она была жалкой идиоткой, но всё же её смерти он не хотел. Она не вызывала в нём той брезгливости и ненависти, как Паркинсон, она вообще ничего никому не сделала. Но случилось то, что случилось, из-за его слепой веры в собственное могущество и неуловимость.
А теперь Снейп его заподозрил, и, если он расскажет Гарри, это будет конец. Гарри такое не примет, не простит, как отравление Дэвида. Гарри его возненавидит, если узнает правду.
И Том боялся, так боялся! Он бы всё отдал, лишь бы вернуться назад и не совершать того, что совершил. Оно того не стоило.
Радовало только одно: он тоже знал секрет Северуса Снейпа. И это было намного более сильным оружием. Снейп боготворил Лили Поттер. Он до смерти не хотел, чтобы она узнала, кто разрушил её жизнь. По сравнению с этим меркло всё, Том был уверен — он сломает декана одним лишь упоминанием о Лили.