— Что ж, ничего нового. Меня ненавидит родная сестра, меня ненавидит Джеймс, меня ненавидишь ты. Теперь будет ненавидеть и Гарри. Наверное, такая у меня судьба — вызывать ненависть у самых родных людей, — ломким высоким голосом ответила она.
— Это не так! — Северус стиснул её руку крепче и наклонился вперед через столик. — Я тебя не ненавижу. И Джеймс тоже!
— Ага, — хмыкнула она с насмешкой. — Ты ненавидишь меня за то, что я не осталась с тобой. Я и сама себя за это ненавижу, веришь? А Джеймс… Он от нас ушёл.
— Что? — Северус поперхнулся воздухом.
— Ушёл. Две недели назад. Мы разводимся, — снова пожала она плечами. — Он больше не может выносить меня, так он сказал. Он сказал, что я превратилась в идиотку-истеричку.
Злость закипела у Северуса в груди и прорвалась наружу рассерженным рыком.
— Сукин сын! — рявкнул он, грохнув свободным кулаком по столу. — Слабак и тряпка! Вместо того, чтобы поддерживать вас с Гарри, он только и делал, что сбегал и оставлял тебя разбираться с проблемами самостоятельно! Он… — Северус задохнулся от гнева.
— Он мечтал провести молодость, развлекаясь с любимой женщиной, посещая вечеринки и матчи по квиддичу, — горько улыбнулась Лили. — Он не знал, что потратит её на утешение жены, которая сначала не смогла выносить одного ребенка, а потом с трудом разродилась вторым, за которым нужно следить двадцать четыре часа в сутки. Он не вынес.
— Он должен был справиться! Ради тебя! — злобно выплюнул Северус. — Ради тебя он должен был быть сильнее, должен был стать твоей опорой!
В голове на повторе крутилось «ублюдок, ублюдок, ублюдок».
Эта мразь увела у него Лили, а затем, столкнувшись с проблемами, решила пустить всё на самотек. Он должен был бороться за неё, как боролся сам Северус. Но он не сделал ничего! Избалованный маменькин сынок, золотой мальчик гриффиндора, благородный и отважный, и совершенно тупой.
— Но не стал, — улыбнулась Лили как-то истерично. — Ты сделал для меня многим больше. Не того я выбрала, а? Я испугалась тёмной магии, испугалась, когда увидела в твоих глазах одержимость ею. Какой я была дурой! Видеть в глазах Джеймса ненависть и отвращение намного страшнее! — и она рассмеялась.
Северус пересел на её лавку, крепко прижал её к своей груди, и смех забулькал у неё в горле, а потом и вовсе прекратился.
— Я его не виню, — она уткнулась носом в воротник его мантии, пропахший травами, и глубоко, судорожно вздохнула. — Для него это было совсем не то, чего он ожидал. Он пытался, правда пытался, но я всегда видела, как ему хочется сбежать с Сириусом в бар, вместо того, чтобы сидеть у кровати Гарри, хочется полетать после работы, вместо того, чтобы помогать мне мыть его. Хочется сходить со мной на свидание вместо того, чтобы вести Гарри в Мунго. Он скрывал это, говорил, что мы справимся. И потом это стало повинностью. Он сказал, что теперь, когда Гарри вновь ходит и даже в состоянии учиться в Хогвартсе, с него хватит. Он хочет пожить для себя. Он не бросит нас с Гарри, будет содержать финансово, будет видеться с Гарри, но меня он больше не в состоянии даже видеть.
— Потому что ты сосредоточила всё своё внимание на ребёнке, — не веря, что говорит вслух, прошептал Северус. — Ты пожертвовала своей жизнью ради него, а он не захотел.
— Это плохо?! — встрепенулась Лили, пытаясь вырваться, но Северус не позволил.
— В какой-то мере да, — твердо сказал он. — Но я тебя не виню. Я и сам такой же, так что стыдить тебя не собираюсь.
Лили вновь обмякла.
— Да, ты такой же. Ты был бы великолепным отцом, — она погладила его по спине и крепко, до боли, обвила руками за шею. — Я знаю, что ты просрал свою карьеру в гильдии из-за нас. Поверить не могу, что ты отказался от мечты всей своей жизни. Идиот.
Северус слабо улыбнулся, наслаждаясь ответными объятиями.
— Мечта моей жизни — это чтобы ты была счастлива, — сознался он.
«Это из-за меня твоя жизнь разрушена, разве мог я бросить тебя и не исправить то, что натворил?» — хотелось бы ему сказать.
— Не понимаю, за что ты меня так сильно любишь, — шмыгнула Лили носом. — Ты ведь пытался строить отношения, я знаю. Почему же не получилось?
Северус пытался. Он встречался с тремя разными ведьмами: все были умными, образованными, симпатичными, сильными. В молодости его мрачность, скверный характер, язвительность и носатый профиль отчего-то сводили с ума некоторых дам. Но дольше пары месяцев он ни с одной рядом не задержался, просто ничего не чувствовал. А регулярный секс быстро разочаровал: тупые механические движения и разрядка не стоили обиженных лиц и заплаканных глаз его пассий после того, как он говорил, что между ними всё кончено.
А потом Гарри упал с метлы, и Лили нашла его и попросила о помощи. Стало не до отношений.
— Думаю, потому что я однолюб с низким либидо, — пошутил он.
— Что-то я не помню, чтобы у тебя было низкое либидо, когда мы встречались, — хмыкнула Лили. Кажется, этот глупый разговор её действительно успокоил, и Северус испытал облегчение.
— Подростковые гормоны, ничего особенного. Не думай, что это ты такая богиня секса, — он дернул её за рыжую прядку, и она засмеялась.
И он вдруг ощутил себя вновь шестнадцатилетним.
Они сидят под деревом на зеленой траве в обнимку, и он дразнит Лили из-за обгоревшего носа, потому что она похожа на их пьяного завхоза, а она смеётся и колотит его.
— Просто ты злоупотребляешь огненной водой, Северус, — Лили будто тоже вспомнила тот день. — У алкашей не стоит.
— А у тебя морщины и грудь обвисла.
Она бьёт его кулаком в плечо, и Северус смеётся вместе с ней.
Вот так всегда у них и было: шутливые препирательства, оскорбления, которые никогда не обижали на самом деле, подтрунивание друг над другом и частые потасовки.
Лили никогда не была пай-девочкой, которой подавай свидания в кафе у Паддифут, прогулки под луной у озера и цветы с открытками. Лили любила лазить с ним в запретный лес в полнолуние, чтобы добыть редкий ингредиент, драться на дуэлях, тайком пить пиво в Кабаньей Голове и сидеть на Астрономической башне с томиком по рунам. И при этом она была ответственной, иногда даже строгой, и имела чёткие моральные принципы.
Как Северус мог её не любить? Её любили большинство парней их курса. Но никому не повезло быть с ней рядом с самого детства и узнать все её самые хорошие и плохие чёрточки, кроме Северуса.
Этот короткий диалог заставил его сердце сжаться в груди от щемящего счастья. Словно и не было всех этих лет разлуки.
Но в голове вдруг всплыло лицо Гарри, и мираж растаял. Ему не шестнадцать, и Лили тоже. Он разрушил её жизнь. Даже если теперь она захочет быть с ним — он не сможет.
Смотреть в её глаза и знать, какую боль причинил — его сердце этого не выдержит.
— Лили, — после продолжительного молчания начал он аккуратно. — Ты не можешь забрать Гарри. Он сбежит из дома. А если запрёшь — сделает ещё что похуже.
— Знаю, — устало сказала она. — Но не могу не попробовать. Он смирится. Ему остался всего год до совершеннолетия, уж потерпит. А потом я уже не смогу удерживать его рядом с собой, но что-нибудь придумаю. Сколько ему ещё лежать в больничном крыле?
— Недели две, — вновь соврал Северус. — Ему нельзя принимать некоторые лечебные зелья из-за тех, что он уже принимает, так что всё должно зажить само. Ты хочешь его навестить?
Лили сжалась в его руках.
— Нет, — наконец ответила она твёрдо. — Он сейчас не хочет меня видеть, я знаю. Пусть отдохнёт немного от моего внимания. В больничном крыле с ним точно ничего не случится. Главное, не говори ему, что я заберу его. Пусть порадуется ещё немного.
Северус кивнул.
Две недели… За две недели они с Риддлом должны что-то придумать, иначе Лили узнает, как на самом деле обстоят дела, и прибьёт их обоих.
— Хорошо, — только и сказал он.