«Он не сможет ничего доказать. Никто не сможет» — отрезал Том.
Он видел в этом указующий перст судьбы. Его враги умрут во благо его любви, какая потрясающая справедливость!
В классе было все так же пыльно и сумрачно. Он уселся на покосившийся стул посреди комнаты и принялся ждать, усиленно работая мозгами.
Если правильно разыграть выпавшие карты, всё пройдет гладко.
«Ты никогда не сможешь измениться, — ехидничал внутренний голос. — Ты — монстр, им и останешься».
«Я хотя бы пытался, — возражал сам себе Том. — Но невозможно быть хорошим человеком в мире, который раз за разом подкидывает тебе страдания и боль. Это не сказка, где добро побеждает зло. Это жизнь, где побеждает только самый сильный. Я должен стать тем, кто выдержит и отразит все удары судьбы. Я решил, я стану учеником Экриздиса, даже если для этого мне придётся его заставить. Я должен стать сильнее ради Гарри».
Время замедлилось ему назло. Оно играло с ним, как с глупым ребёнком, то растягивалось, то сжималось, щекоча нервы. Он привык всё контролировать. Он любил порядок, любил знать всё наперёд. Сейчас же все могло пойти не так в любой момент, и под этот манифест ядовитые муравьи маршировали по телу и кусали, кусали, кусали, сводя с ума.
Дверь распахнулась, казалось, спустя вечность, хотя на деле не прошло и полчаса.
— Малек? — злобно позвала Панси, заходя внутрь. — Ты совсем с ума… О! Том! Привет, а что ты тут делаешь? — стоило ей заметить сидевшего посреди класса Тома, как она из злобной стервы превратилась в милейшее существо.
Том взмахнул рукой, запечатывая за ней дверь, и улыбнулся.
— Панси, дорогая, — самым своим обольстительным тоном произнёс он. — Рад, что ты пришла. Прости, что пришлось подписаться другим именем, но я подумал, что ты слишком зла на меня и не придёшь, если я назовусь.
Панси перестала опасливо коситься на дверь и торжествующе улыбнулась в ответ, расправив плечи. Она смело шагнула вперед, почувствовав себя хозяйкой положения.
— Ну что ты, Том, как я могу злиться на тебя? — промурлыкала она, ловкой кошкой подбираясь всё ближе. Её правая рука скользнула к волосам, чтобы поправить укладку. — Я отходчивая, ты же знаешь. Ты о чём-то хотел поговорить?
Тому дорого стоило не швырнуть в неё аваду на месте.
— Да, хотел, — он сам шагнул ей навстречу и положил ладонь на её тёплую бархатистую щёку, представляя, какой холодной и синюшной она станет совсем скоро. Сейчас это существо дышит, ходит, говорит, и от смерти её отделяет лишь его, Тома, решение. Один взмах палочкой. Пальцы заскользили по щеке ниже, на шею, и Панси сдавленно охнула, прикрыв глаза. Она выгнулась ему навстречу всем телом, запрокинула голову, открывая лучший доступ его руке. — Хотел понять, насколько же ты можешь быть тупой, — он резко сжал пальцы на её горле.
Она захрипела, широко распахнув глаза, и попыталась оттолкнуть его.
Том прижал её к своему телу свободной рукой.
— Тш-ш-ш, милая, ты же так хотела быть ко мне ближе, правда? — зашептал он горячо ей на ухо. Левая рука скользнула в карман её мантии и вытащила чужую палочку, чтобы тут же отшвырнуть её подальше в угол. — Твоя мечта сбылась. Я буду так близко, что ты и представить не можешь. Я буду в каждой клетке твоего тела, я буду в каждой твоей мысли, в каждом твоём вздохе…
Он дал волю своей сущности, освободил свой гнев.
Комментарий к Глава 14 Финал близок, осталось совсем чуть-чуть!
====== Глава 15 ======
Её тонкая шея так удобно лежала в ладони, что Том с наслаждением сжал руку сильнее, восторженно наблюдая, как из карих глаз брызнули слёзы, стекая по покрасневшим щекам.
— То-о-ом, — прохрипела она и подавилась кашлем.
— Да, милая? — он поцеловал её мокрую, солёную от слез кожу. — Ты, должно быть, хочешь мне рассказать, как заставила Малека столкнуть Гарри с лестницы?
Влажно блестящие глаза распахнулись шире. Она забилась в его объятиях, как пойманная в паутину муха.
Куда этой мелкой девчонке с хрупкими запястьями до Тома? Он без особого труда мог свернуть её шею одним резким движением. Но пока было рано. Том взялся поудобнее и приподнял за горло хрипящую, выпучившую глаза Панси над полом. Из её рта потекла слюна, мешаясь со слезами, лицо побагровело, и это было самое прекрасное зрелище за последнюю неделю.
— И как только в твою пустую, как ведро, голову пришла идея столкнуть Гарри с лестницы? — прошипел Том, совершенно не чувствуя её веса. — На что ты рассчитывала? — Ответ хотелось услышать до зуда в кулаках, чтобы потом впечатать их в мерзкое лицо с силой бомбарды, так, чтобы зубы брызнули во все стороны, как мелкие камушки на галечном пляже от пинка босой ступнёй. — Говори, сука!!! — он швырнул её на пол, как тряпичную куклу.
Паркинсон сжалась, обхватив себя руками за плечи, не переставая кашлять. Её мантия задралась, оголив ноги в чулках, и это зрелище спровоцировало в Томе новый виток злобы.
Ноги Панси были в порядке, в то время как Гарри прямо сейчас лежал на больничной койке и мечтал умереть, лишь бы больше не испытывать этого ужаса, когда собственное тело отказывается повиноваться.
Том резко опустился на колени и дернул её за волосы, намотав их на кулак.
— Отвечай, иначе я прямо сейчас вырву твою шевелюру, — зарычал он, сильно потянув пряди.
Панси надрывно закричала, и Тому пришлось дернуть ещё раз, чтобы быстрее дошло.
— Я люблю тебя, — сбивчиво прорыдала она. — Любила! Я хотела, чтобы ты был со мно-о-о-ой…
Том отбросил её от себя так, что она ударилась головой об пол, и брезгливо вытер свою руку о край мантии.
— Что? — прошипел он. — Любила? Ты совсем ебанутая?
Это не укладывалось в голове. Как кто-то, вроде этой тупой коровы, мог думать, что любит его? За все шесть лет обучения они перебросились от силы парой сотен слов.
— Ты ничего не знаешь! — взвизгнула Панси, свернувшись калачиком на полу и спрятав лицо в руках, точно это могло её защитить. — Ты игнорировал меня, а я по тебе с ума схожу! Ты ничего не замечал, кроме этого тупого грязнокровного выродка! Я только хотела, чтобы он исчез, чтобы ты обратил внимание на меня! Я видела, как вы трахаетесь в коридоре, я не могла больше думать ни о чём другом, кроме того, что на его месте должна была быть я! Том, пожалуйста, умоляю, не делай этого… Я… Мой отец узнает об этом, и ты пожалеешь! — она убрала руки и уставилась на него так, словно он должен немедленно ей подчиниться.
Том никогда не думал, что может ударить женщину. Никогда. Это казалось низким, отвратительным действом.
Но его кулак сам сжался и нанес сокрушительный удар в её точёную скулу. Темноволосая голова мотнулась по полу, из горла вырвался скулёж.
— Я убью тебя, — Том заботливо поправил упавший на лоб темный локон, не обращая внимания на истеричные рыдания. — И твой отец никогда не узнает, кто виновен в смерти его дочурки.
На её лице стремительно расцветал внушительный синяк, радуя Тома своим прекрасным видом. По сравнению с той болью, что она причинила Гарри, это было ничто.
Том помнил, как будто это было пару часов назад: багровые разводы на полу с отпечатками ботинок, багровый матрас, насквозь пропитавшийся кровью, багровую подушку с чёрными пятнами рвоты. И белый, как привидение, Гарри с посиневшими губами, шепчущий ему, что всё в порядке.
Эту картину не вытравит из его памяти ни одно заклинание забвения.
— Том, пожалуйста, — Панси, видимо, поняла, что Том настроен всерьёз, и перестала играть в истерику. Её голос растерял обычную манерность и претензии. — Я не хотела ему смерти! Я правда не знала, что все так получится!
«Она не лжёт», — проснулся голос разума.
Том видел это по её лицу, чувствовал всем своим телом. Но не мог поверить.
— Ты уверена, что не знала? — он ласково провёл по наливающемуся синяку на её скуле и надавил большим пальцем в середину, с упоением услышав болезненный вскрик. — Подумай хорошенько, Панси. Подумай и скажи, чего ты хотела добиться? От этого ответа зависит твоя дальнейшая судьба, милая. Никто не знает, что ты сейчас со мной. И никто не узнает, ведь совсем скоро я напишу записку твоему поклоннику Малеку, и он придёт сюда, а затем убьёт тебя, якобы приревновав. Так что подумай, очень хорошо подумай, стоит ли дальше лгать, если есть возможность спастись, сказав правду?