Панси ещё больше съёжилась на полу и заскулила.
— Я думала, что если он упадет и покалечится, его мать заберет его домой, — быстро выкрикнула она.
Том сузил глаза.
— Постой-ка. Гриб-сигнальник, — задумчиво протянул он. — Малек ходил в запретный лес, а потом в гостиной появился этот гриб. Это ты приказала ему?
Паркинсон обреченно закрыла глаза.
— Да. Драко однажды проболтался, что Поттер болен. Мы сидели в библиотеке и писали эссе по свойствам этих грибов, и он в шутку сказал, что один такой гриб способен вырубить Поттера. А я запомнила. Я просто хотела проверить, правда ли это.
Том вскинулся.
Драко… Он, конечно, не любил Гарри и мог говорить о нём гадости за спиной, но всё это выглядело очень подозрительно.
— С каких пор вы с Драко стали общаться? — вкрадчиво проговорил Том. — Вы никогда не общались до этого.
— Не помню, — проныла Панси. — В октябре где-то! Он помог мне с домашней работой в библиотеке, потом начал спрашивать, как дела, и… Я подумала, это значит, что ты хочешь принять меня в свою свиту. Разве нет?
Мысли Тома понеслись бурной рекой.
Драко… Не может такого быть! Самая преданная, самая верная, самая фанатичная его марионетка!
Он бесцеремонно ткнул палочкой в лоб Панси, погружаясь в её вязкие мысли. Картинки проносились перед глазами одна за одной, пока он не наткнулся на знакомое бледное лицо Малфоя.
— Поттер — это зараза нашего факультета, — Драко и Панси сидели в библиотеке, на столе были раскиданы пергаменты и книги по трансфигурации. — Но Том этого не замечает. Пока есть Поттер, никого другого он не увидит, — манерно растягивая слова, говорил Малфой. — А ведь этот болезный постоянно попадает в передряги, и мне приходиться следить за ним. Мерлин, хоть бы его грязнокровная мамаша забрала его из школы, как грозилась.
— Забрала? — округлила глаза Паркинсон, слушая его с жадным вниманием. — Почему?
— На нем проклятие какое-то, наверное, я не знаю, — небрежно пожал плечами тот. — Крёстный рассказывал, что она и в школу-то его отпускать не хотела, боялась, что он неудачно поскользнётся или упадёт. Если бы он, наконец-то, серьёзно покалечился, она бы точно его забрала.
Следующее воспоминание начиналось в дуэльном клубе.
Гарри лежал на полу среди осколков, Том склонялся над ним, однокурсники взволнованно перешептывались, а Драко склонялся к Панси и шептал ей на ухо:
— Вот видишь? Он просто притягивает неприятности. Один толчок — и прощай, Потти.
Разозлённый Том начал рыться в её воспоминаниях, не обращая внимания на пронзительные крики боли.
Вот она просит Малека пойти в лес и добыть для неё гриб, вот приказывает втереться в доверие к Тому, а вот умоляет толкнуть Гарри, говоря, что этим они просто слегка проучат мальчишку.
Том вынырнул из чужой памяти и издал яростный вопль.
— Малфой! — прорычал он, поднимаясь на ноги.
Том мог бы поверить, что он просто болтал, не думая о последствиях, но его внезапная дружба с Паркинсон выглядела подозрительно. К тому же именно он допрашивал Малека. Он не мог не узнать, что тот ходил в лес за грибом-сигнальником для Паркинсон, не мог не сопоставить это с тем, что рассказывал. А значит, он делал это специально.
Вот, о чём он забыл. Он отвлекся от расследования тогда, слишком много всего навалилось. А ведь если бы он сразу занялся этим чёртовым грибом…
Панси ему больше была не интересна.
Такое предательство, вопиюще наглое, тонкое и хитрое, потрясло его до глубины души. Малфой действовал чужими руками, точно зная, что никто не заподозрит его самого. Науськивал дуру Паркинсон убить Гарри. Она не знала, что у Гарри не останавливается кровь, не знала, что он легко может умереть от кровопотери. Но Малфой знал. И это его не остановило.
Том начал расхаживать по кабинету туда-сюда, позабыв о скулящей на полу девушке.
«Мордред, как же ты не понял? Сколько раз Малфой говорил тебе избавиться от Гарри? Ты же видел, как он ревнует!»
«Я не чувствовал его лжи, — возразил Том. — Мне казалось, он искренне пытается найти того, кто столкнул Гарри. К тому же, он давал клятву не вредить мне, когда вступал в ряды рыцарей. Он не нервничал, не притворялся! Он мог заходить в мою комнату, а ведь это невозможно, если ты хочешь причинить хоть какой-то вред. Как у него получилось это провернуть?!»
Том не знал, что способен испытывать такую ярость и всепоглощающую ненависть.
Паркинсон — дура, была лишь инструментом в игре Драко. Его марионетка оборвала ниточки и сама стала кукловодом, это било больнее, чем коварные планы Панси.
Том сам не знал, насколько доверял Малфою. Он был уверен, что уж кто-кто, а Драко никогда его не предаст.
Что же теперь делать?
— Том, пожалуйста, — подала голос Паркинсон.
Том вернулся в реальность и увидел, что натворил.
На шее девчонки расцветали пятнами отпечатки его руки, скула распухла и посинела, из носа лилась кровь, смешиваясь со слезами и соплями.
«Ты избил тупую девчонку голыми руками. Вот, до чего ты докатился. Представь, что Гарри сейчас смотрит на тебя, видит, что ты с ней сделал».
Том вздрогнул помимо воли. Он представил ужас в зелёных глазах, шок, страх, отвращение.
— Вот чёрт! — выругался Том и присел рядом с Паркинсон на корточки. — Тебе повезло, дорогая, ты и твой дружок пока что будете жить. Я немного увлёкся, правда?
— Я никому не расскажу, Том, клянусь, — прорыдала Панси. В её взгляде появилась надежда. — Если ты не расскажешь, что я сделала с Поттером. Давай просто забудем обо всем этом?
— Ты — забудешь, — Том поднял палочку. — Ты забудешь обо всём, что случилось здесь.
Он сотрет Паркинсон память о своем нападении, но что делать дальше? Конечно, потом она за всё ответит, но сейчас у него есть задачи важнее.
Первая ярость прошла, оставив после себя металлический привкус во рту.
Какой же он идиот.
Не разглядел предателя, поверил ему, сделал своим заместителем, был с ним так искренен, как ни с кем из рыцарей.
Кровь стучала в висках так громко, что он не слышал тихого скулежа Паркинсон.
Ему нужно было увидеть Гарри, прямо сейчас.
Том действовал словно во сне: стёр память, залечил раны, внушил ей, что она просто гуляла, и отправился в больничное крыло. Всё вокруг казалось ненастоящим, будто это действительно очередной сон. Он сам выдумал все эти стены, завешанные гобеленами, сам выдумал высокие резные окна с витражами, и даже учеников с незапоминающимися лицами. Весь мир — это его сон.
В палате вновь был один Гарри, словно другие ученики не могли заболеть или покалечиться, пока он занимал больничное крыло.
— Гарри, поговори со мной, прошу, — прошептал Том, прикоснувшись губами к его холодной бледной руке.
Гарри лежал на больничной койке и слепо смотрел в потолок, из уголков его глаз катились слёзы, стекая по вискам на подушку. Он никак не отреагировал на появление Тома, только слёзы полились сильнее.
Том пришёл в больничное крыло, чтобы раз и навсегда решить для себя, как ему поступить, какой путь выбрать для них обоих.
Именно сейчас решалась их дальнейшая судьба.
Он ощущал горький привкус на языке, словно он наелся полыни, и никак не мог от него избавиться. Хотелось спросить у Гарри совета, выслушать его мнение на этот счёт, но Том прекрасно понимал, что он не согласится. И это понимание подводило его к самому главному, к тому, от чего он бежал все эти дни: Гарри это не примет.
— Куколка, — вновь позвал Том, погладив его по мокрой щеке. — Совсем скоро всё будет хорошо, я знаю! Ну же, любовь моя, посмотри на меня. Что с тобой?
— Я не чувствую ничего ниже пояса. Я не хочу так жить, — слабым голосом ответил Гарри.
— Гарри! — возмутился Том. — Я же обещал, что ты будешь ходить, помнишь? Я всегда держу своё слово! Потерпи ещё чуть-чуть и…