Но в своих предположениях я оказываюсь весьма далека от истины.
— Сами?
— Их хозяина напрягает суета в городе. Макс не любит, когда становится шумно.
— И что они хотят?
— Парни прислали досье на Павла Андреевича и на Мустафу, ну и отчитались, кто заказывал сведения на неё, — мотает головой в мою сторону телохранитель. — Аж двое. Мироненко и Мустафа. Для такого цыплёнка слишком много коршунов.
Два пытливых взгляда заставляют меня вжаться в спинку сидения.
— Я ничего не понимаю, — лепечу я.
— Вот и я не понимаю, — охранник явно предпочёл бы от меня избавиться. — Красивая баба не повод для войны.
— Корельскому не говори, — усмехается Сафаров, — но я согласен. Всё крутится вокруг заповедника.
— И ещё… — телохранитель делает паузу. — Вам на личную почту придёт письмо. Кое-кто сомневается, что Платонов вообще в тот день был в состоянии сесть за руль. Материалы будут в письме.
Сердце моё при этих словах трепыхается пойманной птицей.
Глава 14. Уступка или...?
Короткое предложение.
Чьи-то сомнения.
Но что они значат лично для меня?
А если… выяснится, что мой отец и вправду ни при чём? Меня отпустят? Или окажется, что я теперь слишком много знаю?
На самом деле, мне ведь неизвестно ничего. Да я половины не понимаю того, о чём говорят в моём присутствии.
Ну какая из меня угроза?
Я гоню от себя мысли об отце.
Не знаю, что думать. Я тогда так и не приняла для себя решения: верить, что он ни в чём не виноват, или нет. Тем более что отец и сам не мог утверждать точно.
Но в тот момент я почти ненавидела его за то, как он сломал наши жизни, и любое подтверждение того, что отец — плохой, находило во мне отклик. Правильно ли это? Или я должна была, сцепив зубы, доверять ему?
Увы, он перестал быть родным задолго до всего этого кошмара, и у меня не получилось. Наверное, я плохая дочь.
— Анна, — нетерпеливые нотки в голосе Сафарова заставляют меня обратить внимание на то, что дверь машины мне уже открыли.
Я выбираюсь из салона, и в эту секунду я остро чувствую, как прекрасна жизнь.
Как я хочу оказаться отсюда подальше и просто наслаждаться этим ласковым осенним солнцем, а ещё лучше обнять маму, которая наверняка уже сегодня обнаружит моё исчезновение.
И хотя на небе ни облачка, мир для меня погружается в серые краски.
— Веди себя прилично, цыпа, — предупреждает меня телохранитель.
— Аккуратнее со столовыми приборами, — добавляет Амир.
Это сейчас что было? Неужели шутка?
Тогда смешно только ему.
Тяжёлый, плотный шёлк моего платья колышет ветер, пока мы идём к веранде, на которой уже расположилась охрана за дальним столиком.
Стоит нам занять места, как появляется такая же группа парней, как те, что теперь пьют минералку, взглядами сканируя окружающее пространство. Они усаживаются в другом конце, и мы оказываемся, как бы под прицелами с двух сторон.
А вот тот, с кем у Сафарова назначена встреча, выделяется не только на общем фоне, но и вообще из всех, кого я когда-либо знала.
Он выглядит так, будто родом откуда-то с Балкан или средиземноморья. Первое впечатление опровергают слова на чистейшем русском:
— Ты навёл шороху.
Я не могу не разглядывать этого человека. Он смотрит на всё вокруг, словно бы сверху. Как персонаж, не являющийся частью игры. Высокий, темноглазый и подавляющий. Наверное, немногим старше Амира.
Это наблюдение впервые заставляет меня задуматься о том, сколько лет Амиру. Выходит, что около тридцати. Вряд ли сильно больше.
— У меня противоположные цели, — пожимает Сафаров протянутую ему руку.
— Александр Марич, — вдруг представляется мне мужчина. И хотя это очевидная вежливость, я вздрагиваю. Несмотря на моё непреодолимое желание не связываться с этой средой, меня исподволь вовлекают, и у меня крепнет ощущение, что мне уже не выпутаться.
— Анна, — отвечает за меня Амир.
— Просто Анна? — приподнимает бровь Марич.
— Анна Платонова, — не скрывает Сафаров.
Марич соображает быстро:
— Забавно, — но на этом комментировать ситуацию перестаёт.
Разговор возобновляется, когда официант, принёсший меню, удаляется.
Не хочу слушать, о чём они говорят.
Хочу сбежать.
Пытаться, конечно, глупо. Мы за городом. До ближайшего посёлка я пешком идти буду несколько часов. Но ведь можно попробовать выпросить телефон.
— Хочу помыть руки, — встаю я из-за стола.
Амир провожает меня насмешливым взглядом, и я быстро понимаю почему.