— Ты или твои люди — неважно. Это невежливо, Мустафа.
— Прости старика. Небольшое нарушение этикета, чтобы организовать сюрприз. Хотя я знаю, как ты их не любишь. Но этот того сто́ит. Согласись.
— Не соглашусь, мне такие подачки не нужны. Женщин я выбираю сам.
— Я принёс тебе не просто женщину. Это дочка Платонова. Ты же хотел ему отомстить. Теперь ты можешь показать, что ты достойный сын Джафара, а не Джафарёныш.
Кажется, сволочи на том конце провода удаётся пошатнуть самообладание Амира. Он резко поворачивает ко мне голову, и меня начинает колотить.
От ужаса накатывает оцепенение, я будто кролик под взглядом удава. Полыхнувшая в глазах Амира ненависть говорит, что спасения нет.
Ледяной шар в груди взрывается, осколками ужаса пронзая каждую клеточку.
Сын Джафара.
Хуже этого быть ничего не может.
Слёзы не помогут. Меня ждёт ужасная участь.
Глава 2. Добро пожаловать в ад
Я считаю, что мой отец уже расплатился.
Точнее, семья расплатилась за него разрушенными жизнями.
Но, кажется, некоторые считают, что нам горя было недостаточно, и фраза: «Дети не отвечают за грехи отцов» чужда этим людям.
Никогда не была храброй и стойкой, и сейчас я заскулила.
Жестокость, и только она, правит в окружении таких, как Джафар. Его сын не может быть другим по определению.
— Смотри, какое молодое мясо. Анечка у нас в самом соку. И траурные тряпочки мы ей подобрали на славу, — продолжает разливаться соловьём неизвестный собеседник Амира. — И самому хватит, пока свежее, а потом и парни твои развлекутся…
Я уже даже не чувствую, как катятся слёзы.
— Зачем тебе это? — Несмотря на ненавидящий взгляд, направленный на меня, тон Амира равнодушный, словно ему подарили зубочистки, не более того.
— Хотел сделать приятное, я же говорю. В память о друге. Нам ведь ещё жить рядом.
Это кто-то из старых дружков Джафара?
— Я не собираюсь возвращаться, Мустафа.
— Поживём — увидим.
Амир обрывает разговор и подходит к кровати.
Под сумасшедший грохот моего сердца садится на постель так, что я ступнёй чувствую грубую ткань его джинсов. Меня обволакивает мужской запах. Запах опасности.
Вижу, как он кладёт пистолет рядом со мной, и зажмуриваюсь. Самое ужасное, что я не знаю, чего ожидать. Про клан Джафара ходили такие слухи, что, даже если лишь доля из них — правда, мне конец. И не быстрый, а долгий и мучительный.
Вздрагиваю, когда широкая ладонь сжимается на моей щиколотке. Она с нажимом скользит по отвратительному чёрному чулку до кружевной резинки, где уже наливаются синяки от бесцеремонных лап, натягивавших на меня эти похабные тряпки.
Амир молчит, провоцируя нашествие кошмарных образов в моей голове.
Я дышу, как загнанная лошадь, но рот мой заткнут кляпом под повязкой, поэтому воздух с шумом выходит через нос.
Мне плевать, насколько жалко я выгляжу.
Я не «Крепкий орешек» и не «Чёрная вдова».
Мне страшно.
И рука Амира, ядовитой змеёй скользящая по шёлку развратной комбинации, пугает до обморока.
Длинные пальцы проходятся по краю выреза, задевая бледную кожу на груди, поднимаются к горлу, проводя по бьющейся жилке не шее, и я не выдерживаю — распахиваю глаза.
— Анна, значит. — Он тянется, чтобы освободить мой рот от повязки, промокшей от бесконечных слёз, и я вся сжимаюсь. — Добро пожаловать в ад.
Моё тело сотрясается в рыданиях, но они не трогают сына Джафара.
— Можешь кричать, но это бесполезно, — безразличный голос контрастирует с ненавистью во взгляде.
Не очень бережно Амир распутывает узел у меня на затылке, честно говоря, я ждала, что он дёрнет за волосы, но, видимо, он не привык мелочиться. Углы рта болят, и тело затекло, но это только начало.
Кляп исчезает, и я молю:
— Пожалуйста, не надо…
Кого я прошу, господи?
Я же вижу, что я для него даже не тело, а мясо. Ошмёток врага.
Мне всего двадцать лет, я не хочу умирать. Я не хочу того, что мне уготовит этот человек.
В дверях снова появляется тот, второй. Наверное, охранник или боевик клана, я его боюсь, пусть чуть меньше, чем Амира, но только потому, что без приказа хозяина он меня не тронет, и всё равно трясёт от него.
— Это люди Мустафы, — отчитывается он.
— Я уже понял. Плохо, Саня. Плохо. Незваные гости ходят у нас как у себя дома. Мне не нравится.
— Босс, новая территория, не успели освоиться… — слегка побледнев, оправдывается этот Саня.
Я готова слушать вечно, как его распекают: пока Амир занят своим работником, он не трогает меня.