За мной, как на привязи плетётся телохранитель, следуя до самого туалета. Мне чётко показывают, что поводок очень короткий.
Попытки приблизиться к кому-то из персонала задушены на корню.
Из мелочной мести я торчу в туалете как можно дольше, хотя сразу понятно, что выбраться через узкое горизонтальное окно под потолком сможет только гимнастка.
Я расстроена, что пока мои надежды не оправдываются, но отдаю себе отчёт в том, что мне не может везти вечно.
А в том, что мне везёт, сомнений нет.
Подозрительность Сафарова не позволила ему разобраться со мной сразу. Ранение Амира оттягивает момент, когда он мной воспользуется. А Сафаров ясно дал понять, что моё тело его интересует. Вряд ли интерес продлится дольше одного раза, я ничего такого не умею, да и ему главное — сломать меня. Что меня ждёт после, даже представлять не хочу.
Возвращаюсь за стол под зубовный скрежет телохранителя.
«Спорная территория», «навести порядок», «проблемы», «вырубка», «цена вопроса», «незаконная застройка»… Все эти слова пролетают мимо моих ушей. Включаюсь в беседу, когда звучит:
— Я подумаю. Надо взвесить. Ты уверен, что не хочешь остаться? — спрашивает Марич.
— Бизнес у меня в Москве. И обязательства тоже там, — Амир подтверждает своё намерение уехать в ближайшее время.
Мне приносят заказ, который я не делала. Очевидно, это выбор Сафарова.
Марич, который выпил только три чашки эспрессо за весь разговор, уходит, а мы остаёмся. Я не понимаю, чего мы ждём.
— Обед, — с нажимом произносит Амир.
Судя по всему, обед именно у меня. Сам он с очередной чашкой кофе ведёт переписку в телефоне. Видимо, мои блины ему поперёк горла не встали.
Заталкиваю в себя еду, не чувствуя вкуса.
И только когда я заканчиваю, мы покидаем это красивое место, вызывающее у меня самые неприятные чувства.
Честно говоря, я вообще, не понимаю, зачем Сафаров взял меня с собой.
Дорога обратно занимает дольше времени, потому что мы объезжаем пробку, и один из манёвров закладывает путь мимо дома. Там, где остался разбитый телефон и моя прежняя спокойная жизнь.
Мама. Она уже поняла, что что-то не так? Уже звонила?
Наверное, ещё нет.
Мы созваниваемся по вечерам.
Слёзы подступают глазам, хотя мне казалось, что я всё выплакала ещё сегодня утром, после того унижения, которому подверг меня Амир.
Мне не удаётся скрыть своё состояние, и Сафаров требовательно кликает:
— Анна?
Он явно ждёт объяснений.
Какие, к чёрту, объяснения? Неужели непонятно, что я в отчаянии?
Не дождавшись ответа, Амир наматывает мою косу на кулак, вынуждая повернуться к нему:
— Мама будет волноваться. Она начнёт меня искать, — голос мой надреснуто дребезжит. — Или и к ней у Сафаровых претензии?
Я ни на что не рассчитываю. Ясно же, что ему наплевать на чувства моей матери, и он не боится моих поисков. Избавиться от меня несложно, а сам уедет. Вот и весь детектив.
Так и есть.
В глазах Амира не мелькает даже искорки понимания или сочувствия.
Он снова утыкается в телефон.
Тем неожиданнее становятся для меня его слова, когда мы возвращаемся в квартиру, где стены мгновенно начинают душить меня. Тюрьма она и есть тюрьма. Хотя, конечно, мягкая кровать лучше, чем каменный пол подвала.
— У тебя будет ровно одна минута, и ты скажешь только то, что разрешу я, — говорит он, когда я, сидя на кровати, механически разминаю пальцы ног после неразношенной обуви.
Я не сразу понимаю, о чём это Сафаров, но он демонстрирует мне телефон.
Сглатывая, не веря в такую удачу.
Догадываюсь, что у Амира есть скрытые мотивы, недоступные мне, но не могу не ухватиться за эту возможность.
Только когда я протягиваю руку к аппарату, он откладывает его в сторону.
— Раздевайся. Медленно.
Глава 15. Рискованное решение
Я не смогла спрятать ненависть, всколыхнувшуюся во мне при этих словах Сафарова. Она отразилась в моём взгляде и вызвала у Амира усмешку.
Что он от меня ждёт?
Я не профессиональная стриптизерша, не шлюха, которой нужно возбудить клиента. Сафаров хочет, чтобы я чувствовала себя именно так?
Могу ли я сейчас послать Амира с его приказом?
Нет.
Я поднимаюсь и медленно распутываю завязки на платье, оно распахивается, но Сафаров смотрит равнодушно. Его вид словно говорит, слабовато. Но я и не нанималась его развлекать.
Шёлк соскальзывает на пол, и я развожу руками.
Что дальше?
Притворяться, что мне нравится эта игра бессмысленно.
— Остальное, — требует Сафаров.