Не трогает условно.
Амир на меня не смотрит, но гладит по волосам, перебирает их, рисует на щеке кончиками пальцев нечто невидимое, доводя меня до ужаса.
— Я и говорю. Плохо. Усилить периметр, и пришли ко мне Павла Андреевича. Мне нужна информация. Не верится мне в расположение Мустафы, и подарки его всегда с гнильцой.
— Слушаюсь.
Стараюсь даже не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания.
Если Амир сейчас займётся каким-то Павлом Андреевичем, я дольше проживу.
Безысходность давит на меня всё сильнее.
Я, наверное, слабачка, но что я могу?
Ещё пока лежала одна в свете бра в ожидании своей участи, я перебрала в голове все возможные варианты спасения, и выходило, что без посторонней помощи мне не выбраться ни при каком раскладе.
Везли меня сюда с завязанными глазами. Ехали мы долго, но потом был катер, и ещё минут двадцать на машине. На тот берег вплавь я не доберусь, это точно, а скрываться на этом берегу мне вряд ли удастся. Да и судя по тому, какая тишина стояла, когда меня выводили из авто, круго́м лес.
Даже если я доберусь до людей, не факт, что они станут мне помогать.
Денег у меня нет, документы тоже дома, телефон был разбит громилами сразу, как только они ворвались в мою квартиру.
И никто не знает, где я.
Искать меня особенно некому.
Немногочисленные друзья спохватятся нескоро.
Поэтому сейчас я готова тянуть время сколько угодно, лелея угасающую надежду на счастливую случайность.
— И да, — вдогонку охраннику добавил Амир, — проверь вокруг. Мне позвонили ровно через пять минут после того, как я включил верхний свет. Его видно в щель между шторами. Так что или кто-то следил за окном, или кто-то дал сигнал из дома. Я хочу знать, есть ли среди твоих крыса. Это понятно?
— Понятно, — кивнул Саня и, уже сделав шаг, чтобы уйти, обернулся: — А с этой что делать?
Ладонь Амира ложится на мое горло и слегка сжимает.
От его слов сердце мое остановилось.
Глава 3. Наизнанку
— В этой позе Анна меня устраивает, — заколачивает гвозди в крышку моего гроба Амир. — Ты ещё здесь?
Он спрашивает телохранителя негромко, но тот испаряется, как будто ему пинка дали для ускорения. Никто не желает быть причиной недовольства такого человека, как сын Джафара.
Амир поднимается и не торопясь снимает куртку, продолжая меня разглядывать.
Он… сейчас меня…
Я зажмуриваюсь и шепчу голосом, сорванным криками во время похищения:
— Пожалуйста, не надо… Я не…
Что «я не»?
Жалости не будет. Убедить можно было бы незаинтересованного лично человека, но не кровного врага.
Я всем телом чувствую, как Амир склоняется над кроватью, но ничего не происходит.
Решаюсь открыть опухшие глаза и вижу, что мой мучитель берёт пистолет, лежащий рядом со мной, и снова бесшумно подходит к окну. Выглянув за шторы, он полностью их задёргивает.
Мне больше не достаётся ни взгляда. Амир и до этого игнорировал мои мольбы, а сейчас меня словно вообще нет. И мне бы радоваться, но я чувствую в этом отношении свой приговор. До сих фантомными следами ощущаю прикосновения его рук. И мой скулёж его не переубедит, только я всё равно не могу перестать молить о пощаде.
А Амир, убирая ствол, принимается за обычную вечернюю рутину, вгоняющую меня в панику.
Повернувшись ко мне спиной, он стаскивает чёрную футболку, которая едва не трещит натягиваясь. Бугрящаяся мускулами спина намекает, что и без своих боевиков Амир не беззащитен. Застарелые тонкие белые шрамы рассекают загорелую кожу паутиной. Татуированный чёрно-белый дракон, извиваясь кольцами, растягивается вдоль правого бока, покрывает лопатку и кончиком хвоста обвивает мощную шею.
Боевая машина.
Смертоносная.
Безжалостная.
Чудовище.
И это чудовище толкает дверь справа, ненадолго скрываясь из вида. Слышно лишь шум воды и плеск.
Мне пока не требуется в туалет, но скоро наступит этот унизительный момент.
Амир возвращается, вытирая лицо и волосы белоснежным полотенцем, чужеродным пятном, выделяющимся в руках того, чей образ для меня соткан из мрака.
Я не могу не следить за каждым движением мужчины. Он приковывает взгляд своей властью надо мной, и то, что сейчас Амир себя ведёт со мной как с пустым местом дела не меняет. Мне кажется, что сто́ит оторвать больной взгляд от угрожающей фигуры, и произойдёт что-то непоправимое.
Капли воды на плечах, перекатывающиеся мускулы, потемневшие от воды волосы… Всё это я замечаю, но целиком облик у меня не складывается, потому что я не могу анализировать, воображение тоже парализовано.