— Не замешаны? У них оружие! — кипячусь я.
— И как это связано? — удивляется Светлана. — У меня, кстати, тоже есть. Недавно разрешение получила. Мне так спокойнее. А то вдруг бывший снова начнёт свои игры…
Ничего себе…
Нет, это точно не мой мир.
В моём понимании, цивилизованные люди решают вопросы без пистолетов.
— Он меня похитил!
— Не он. Не Сафаров.
— Он пообещал мне ад!
— И что? Слово сдержал? Пожалел тебя, дуру, не отдал на растерзание.
— И что? Я теперь должна быть ему благодарна? — я снова завожусь. — Ты его защищаешь, потому что он друг мужа твоей сестры?
— Спокойно, — тон Светланы становится ледяным, — ещё раз умыть водичкой? За то, что не отпустил сразу, как нашёл: ещё как должна быть благодарна. Чёрт с ним, с лесом вокруг дома, тебя бы пришили на его территории, чтобы свалить всё на него. Он бы уехал, с его деньгами не проблема, а ты бы лежала в морге, пока тебя не опознала мать.
От слов Светланы меня начинает морозить.
— Я не говорю, что он лапочка и плюшевый мишка, — чуть мягче добавляет она. — Но ты мозгами сама раскинь.
— Почему он тогда не отпустил меня в городе? — кисло спрашиваю я.
— А это уже вопрос к тебе. Что там между вами происходит? — Светлана открывает дверцу холодильника, в котором кроме яиц и пачки майонеза ничего нет.
— Ничего не происходит. Он меня только пугает.
— Да. Какой злодей. Карабас-барабас. Сколько раз напугал?
У меня ощущение, что она спрашивает про секс, и я краснею под её взглядом так, что выдаю себя с головой.
— Ого! — Светлана даже присвистывает. — Ещё одна! Чего ж мне-то не везёт с мужиками? Понравилось хоть?
— Скорее да, чем нет, — я прячу лицо в ладонях.
— Послушай меня, — она закрывает бесполезный холодильник. — Всё плохо. Ты не думай, я не чёрствая, и прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Как тебе страшно, как хочется, чтобы всё поскорее закончилось. Только ты тут ничего сделать не можешь. Это не твоя игра. Мужчины вышли на тропу войны, лишь они способны прекратить это, но когда всё дойдёт до логического финала. И я бы поставила на Сафарова. Чтобы не стать побочным ущербом, тебе нужно включить мозги, я верю, что они у тебя есть. Правда, ты их применяешь для бестолковых целей. Если я правильно поняла, по твоим словам, делят территорию. Заповедник — сладкая добыча. Только вот Сафаров подняпрягся, чтобы найти тебя до того, как этот, как его там, короче, человек Павла Андреевича выполнит его приказ.
— И что? — булькаю я. — Мне теперь вернуться к Амиру?
— Ами-и-иру, — насмешливо тянет Светлана, и я снова краснею. — Смотря, чего ты хочешь. Можешь отсиживаться тут. В полицию идти — не советую. Не скажу, что там одни продажные сидят, вовсе нет. Только вот у их начальства могут быть связи с Мустафой.
— Я хочу, чтобы от меня все отстали.
Этот разговор меня не успокаивает, только больше злит.
— Уже не отстанут. И Сафаров теперь часть твоей жизни. Если бы ему не пришлось тебя спасать, если бы у вас с ним ничего не было, может быть, он бы забил на твой побег. Он уже вложился в тебя. Ты для него если не трофей, то что-то вроде того. С его точки зрения, у него есть на тебя право. Странно другое…
— Что?
— Как тебе вообще удалось уйти.
— Ну я же рассказывала…
— Ага. Тот мужик, может, и крут, но… он сам признал, что неправдоподобно. Ты же говорила. И при таком раскладе решать, что делать, тебе не придётся. Всё уже решено.
Глава 34. Пугающая находка
— Ты намекаешь, что он отпустил меня сознательно? — прищуриваюсь я на Светлану, которая что-то выбирает в телефоне. — Что ты делаешь?
— Еду хочу тебе заказать. Выходить тебе на улицу не стоит, а телефона у тебя нет. И да, мне кажется, что без позволения Сафарова ты бы так легко не ушла.
Я вспоминаю слова Амира: «Я не идиот, как бы тебе ни хотелось обратного».
— Но зачем? — мне очень не нравится, что слова Светы похожи на правду. — Ещё разок поиздеваться, отпустив на коротком поводке, а потом показав, что все усилия напрасны?
— Думаешь, у него такие ролевые игры? — Светлана посмотрела на меня заинтересованно. — Сомневаюсь.
С тяжёлым вздохом я пристраиваю больную ногу на соседнюю табуретку. После того как я стащила кроссовку, щиколотка ныла ещё долго и только-только перестаёт беспокоить, и то, если не шевелиться. Я калека и к новым побегам временно непригодна.