Я не вышла из комнаты, когда она пришла.
Я делаю вид, что Сафарова не существует, сам он ко мне тоже не заглядывает, потому что стоит ему меня увидеть, как он чернеет лицом и начинает скрипеть зубами.
Но я подсмотрела из-за двери на профессионала.
Это точно медик?
С такими ногтищами? Кто так лепит пластырь? Она бы ещё языком расправила!
А Сафаров пялится на её бедро, которым она к нему прижимается.
Да от неё вреда больше, чем пользы.
Спохватываюсь, что мне должно быть всё равно, начнётся у Амира заражение крови или нет. Я вообще должна была на помощь звать, когда меня выносили из подъезда!
Просто это выглядело бы очень неправдоподобно.
Потому что вряд ли кого-то из жертв так носят на руках, как невесту.
И ведь опять наплевал на рану.
Наверное, чтобы эта фифа в медицинской робе, которая ей мала, над ним дольше стояла.
Вспоминаю, что теперь я не обязана пялиться в стену. Теперь у меня есть телефон и даже с доступом в интернет. Лезу в соцсети, чтобы отписаться старосте, что я приболела. Если что мама со справкой поможет, я думаю.
«Я всё решу. Последствий не будет».
А Света ещё говорила, что Сафаров не бандит.
Неожиданно для себя обнаруживаю, что вбиваю в поисковик «Сафаров Амир Шамшидинович». Сначала идут какие-то ссылки на сайты реестров и акционерных обществ, хотя я ожидаю увидеть номера исполнительных производств. А потом попадаются статьи из светской хроники. Амира там немного, и везде он не один. Чуть более ранние фотографии с одной брюнеткой, более поздние — с другой. Самая последняя сделана за неделю до приезда Сафарова в город. Непохоже, чтобы её он заставлял «терпеть», девушка смотрит на него голодными глазами, даже неприлично так открыто пожирать взглядом мужчину на публике.
Вот и держала бы Амира при себе. На своей груди четвёртого размера.
Отшвыриваю телефон и иду умыться в ванную, потому что лицо горит.
Поленившись включить свет, решаю обойтись светом из спальни, но моя неповоротливость играет со мной дрянную вещь.
На одну ногу мне наступать больно из-за растяжения, а вторую я отсидела. Я чуть заваливаюсь в сторону и задеваю висящий халат, он падает на меня. Я сдёргиваю его в раздражении, но пояс каким-то непостижимым образом оказывается у меня на шее.
В секунду меня бросает в панику.
Я снова там на поляне на дальнем кордоне.
Удавка снова затягивается вокруг моей шеи.
Даже не сразу понимаю, что я кричу. Не слышу себя. Мне кажется, из горла вырывается только сип, и когда меня хватают за плечи, вытаскивая на свет, я стараюсь прибавить громкость.
— Тихо, тихо… Ань…
— Я могу помочь, — незнакомый женский голос немного приводит меня в себя, я перестаю драть горло. — Это припадок…
— Вон!
— Мы ещё не закончили…
— Вон!
Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я цепляюсь за шею Амира, рыдая так, как не плакала тогда, когда всё произошло.
Глава 41. Живые
И вроде бы уже понимаю, что всё закончилось, а остановиться не могу. И прямо сейчас мне наплевать, что Амир видит мою слабость, всё равно, что он обо мне подумает. Я не хочу никому и ничего доказывать. Я устала бояться, спасаться, зализывать раны, отодвигать эмоции на задний план.
Я просто хочу почувствовать себя живой.
Не вспоминать кошмарные моменты, не оглядываться в страхе.
Жить хочу!
И это осознание скоротечности жизни, которая в любой момент может оборваться по чужой злой воле, да что там воле, глупому стечению обстоятельств, подталкивает меня не к самым разумным и уж точно к совсем нелогичным поступкам.
Я потом пожалею обязательно.
И казнить себя буду тоже потом.
В этот момент весь мир сужается до объятий Сафарова. В них не только безопасно, там, в этом кольце рук мне позволяется всё. Только вот Амир держит меня не так крепко, как умеет.
А мне нужно.
Нужно, чтобы его кожа обжигала мою, чтобы косточки трещали в тесной хватке, чтобы сладко ныло внизу живота, чтобы пальцы ощущали жёсткость волос, бугрящиеся мускулы…
— Аня… — в голосе Сафарова я слышу угрозу своему решению. Мне кажется, он хочет меня остановить.
Нет, сейчас я делаю то, что хочу. Если он мне откажет, я, наверное, его убью. И дело не в том, что меня захватило сумасшедшее сексуальное желание, мне надо совсем другого: чувствовать, как кровь несётся по венам, как воздуху тесно в лёгких, как в ушах шумит. Я жажду ощущать жизнь каждой своей клеточкой.
В порыве я тянусь к губам Сафарова.
Мы ещё ни разу не целовались.
Надо же, он стал моим первым, а мы были как кролики. Спаривание, и никакой романтики.