Еще когда мы с мамой вынуждены были переехать, я дала отцу понять, что больше не хочу с ним общаться. Кто-то скажет, что это жестоко. Осудит. Ведь ему тогда тоже было непросто, возможно, нужна была поддержка. Только вот и нам она тоже была нужна. И при каждой встрече с отцом меня накрывало. Я все надеялась разглядеть в нем того, каким он был когда-то, но видела только того, кем он стал.
Разом вспоминались все его срывы, скандалы, запои, коллекторы, обрывающие телефон, визит Джафара и то, ощущение беспомощности, когда тебя запихивают в машину.
Да, тогда я была моложе. Сейчас, наверное, должна хладнокровнее смотреть на вещи, только ведь я снова попала в переплет из-за него. Инфантилизм ли винить его? Может, надо уговорить себя, что это стечение обстоятельств?
Увы, я слишком хорошо помню, как плакала мама, закрывшись в ванной, как она продавала свои украшения и даже, что символично, обручальное кольцо. Помню, как я забирала документы из Строительного.
Когда отца отпустили за неимением существенных улик, он вроде взял себя в руки и перестал пить. И даже сделал попытку наладить отношения… Но выходило у него как-то неубедительно. Отец искренне не понимал, почему все не может быть как прежде, ведь он же «исправился».
В общем, мы свели общение к прохладным поздравительным сообщениям по праздникам. И отцу пришлось принять это.
И вот теперь он мне что-то пишет. Не новый год, не восьмое марта, не мой день рождения. И поэтому у меня скребет внутри. Спустя несколько часов я все-таки решаю посмотреть, что ему надо.
«Аня, нам нужно серьезно поговорить. Это важно. Мне есть что сказать».
Замечательно просто. Ему есть что сказать. А для кого это важно? Для меня или для него?
Звоню маме, чтобы узнать, не было ли в ее сторону заходов, может, она понимает, что хочет отец.
— Звонил, — подтверждает она. — Был зол, требовал каких-то объяснений. Я не очень поняла, о чем он, но Леша меня так разозлил, что я спустила на него всех собак.
Я поражена. Чтобы моя мама и потеряла терпение? Сорвалась на ком-то? И уж тем более на бывшем муже? Я много раз спрашивала ее, почему она не выскажет ему все, что у нее на душе. Мама отвечала, что она слишком дорожит теми немногими сохранившимися хорошими воспоминаниями, чтобы уничтожить и их. И если начнет говорить, то не остановится, скажет то, после чего любое общение будет невозможно.
И вот теперь мама говорит, что спустила на отца всех собак.
— Мне жаль, — говорю я, потому что по голосу слышно, что она прошла ту точку невозврата, о которой говорила, и ей больно.
— Ничего-ничего, доча, — вздыхает она. — Это все равно бы произошло. Нарыв никуда не делся оттого, что я делала вид, что больше не больно. Сейчас даже легче.
— Что он такого сказал?
— Начал с того, что теперь есть доказательства его невиновности.
— А почему злился?
— Спрашивал, какое ты к этому имеешь отношение.
— А с какой стати он решил, что это связано со мной?
— Видимо, к нему наведывался Сафаров. И он требовал объяснений. Ну вот я и не выдержала. Послала его, как любой медик умеет. Требует он! У него нет на это никакого права! Где он был, когда тебя похитили? Из-за него!
После разговора с мамой я еще меньше понимаю, чего хочет отец. Волнуется за меня? Не очень похоже. Если бы я волновалась за кого-то, я бы примчалась, а не присылала сообщение, что мне есть что сказать.
Рассказать мне, что он невиновен? Судя по всему, отец и так знает, что я в курсе.
Попробовать наладить отношения? Так ссора с матерью этому не поможет.
А еще в голове неустанно свербит мысль, что отец видел Амира.
Зачем он к нему приезжал? Сафаров ведь не скрывал, что не уважает моего отца. И отношение не изменилось даже после того, как выяснилось, что он не убийца. И когда он успел? Что сказал? Как выглядел? Беспокоит ли его плечо?
Черт, черт, черт!
Ну какая я дура!
И то, что я в итоге соглашаюсь встретиться с отцом, отчасти обусловлено тем, что я хочу услышать об Амире. Это сильнее меня. Правда, в гости я отца не зову и к нему ехать тоже не хочу. Предлагаю увидеться в кафе возле колледжа. Это тоже своего рода месть. Он очень гордился тем, какая у него талантливая дочь. И мне хочется лишний раз ткнуть его носом в то, как он загубил мои перспективы.
Субботний вечер выдается дождливым. После пар я еле волоку ноги, и настроение ниже плинтуса. Сегодня еще в перевязочной был скачок напряжения, свет выключился. Ненадолго, но мне хватило, чтобы запаниковать. Еще одна фобия. Просто темноты я не боюсь, но когда вот так меркнет перед глазами, начинает резко не хватать воздуха. Так что и нервы у меня ни к черту. Вряд ли я смогу сдержаться, если отец опять поведет себя в своем стиле. Предчувствия по поводу этой встречи у меня недобрые. Еще и ощущения, что за мной следят, появилось откуда ни возьмись. Пора к специалисту. Такое уже было пару раз на этой неделе, но было очевидно, что это расшатанная психика играет.