— Ты собираешься нехило поднапрячься, — комментирую я. — Переубедить меня непросто. Для этого просто нет предпосылок. Но еще больше все осложняет то, что я не понимаю, что тебе в голову стукнуло. Про внезапную сокрушительную силу любви можешь не рассказывать: не поверю. О какой любви на всю жизнь может идти речь, если мы знакомы по сути несколько дней? Для сумасшедшей страсти ты слишком хладнокровный человек…
— Много ты знаешь о страсти… — горько усмехается Сафаров.
Повисшую паузу нарушает рингтон моего мобильного, приглушенно подвывающего из сумки в прихожей.
Использую это, как предлог для бегства и передышки. Оставив Амира на кухне, иду за телефоном. К моменту, когда я его достаю он уже умолкает, и приходит сообщение от не дозвонившейся до меня мамы: «Отец звонил. Ты в порядке? Перезвони, как будешь в норме».
Удивительное дело, но появление Сафарова отодвинуло на задний план переживания по поводу отца. А может, и не удивительно. Алексей Платонов давно перестал быть частью моей жизни. Его мнение обо мне оскорбляет, но не ранит. А Амир — не только тот, кто замыкал в себе мой мир совсем недавно. От его решений зависела моя судьба и даже жизнь. Сафаров прямо сейчас у меня на кухне, давится зеленым чаем. Наступая себе на горло, просит дать ему шанс.
Возвращаюсь я почти на цыпочках и, застыв неслышно в дверях, застаю странную картину. Она нереальная и даже какая-то щемящая.
Большой, сильный, опасный мужик сидит на табуретке, вцепившись пальцами в собственные волосы и гипнотизируя кружку, стоящую перед ним на столе.
Хреново, Амир? Понимаю. Еще как понимаю.
Делаю шаг через порог, и Сафаров, заметив меня, перестает держаться за голову, но не пытается сделать вид, что равнодушен к тому, что сейчас происходит.
— Это все твои аргументы? — устало спрашиваю я, стараясь отогнать непрошенное сочувствие к Амиру. Нельзя сострадать хищнику.
— Ань, я понимаю, что ты хочешь услышать. Но я не знаю, любовь ли это. Мне не с чем сравнить, понимаешь? Я знаю только, что мне для того, чтобы быть целым и счастливым, нужна ты. Если тебе так хочется, я могу говорить правильные слова. Это несложно. Я в интернете почитал, — печально улыбается Сафаров, — вполне могу осилить. Только предложенные там фразы не описывают и сотой доли того, что я чувствую.
Я прислоняюсь к стене, складываю руки на груди. Долго смотрю на Амира.
— И как ты себе представляешь это «начать заново»?
Сафаров не сразу понимает, что моя броня только что дала трещину.
Но как только он это осознает, в глазах его зажигается такой огонь, что я начинаю нервничать. Может, и лучше было, что раньше Амир скрывал свою сущность? Потому что сейчас мне кажется, я подписалась на то, что спалит меня дотла.
Глава 52. Матч-реванш
Дрогнуть-то я дрогнула, но в любой момент была готова дать задний ход.
Почему я вообще согласилась? Я день за днем задаю себе этот вопрос. Официальная версия, которую я решила считать за правдивую, гласила, что так мне будет проще разочароваться в Амире. Подозревая, что флер спасителя сделал свое черное дело, я была уверена, что Сафаров не сможет долго прикидываться принцем на белом коне, если у него вообще это получится.
Откровенно говоря, я ожидала, что он почти сразу перейдет к привычной модели поведения. Ну и станет требовать допуска к телу.
Однако я ошиблась.
Я оказалась не готова к тому развитию событий, которое последовало.
В тот вечер Амир не позволил себе ничего. Он пил зеленый чай и просто смотрел на меня. Я чувствовала себя ужасно глупо, но делала вид, что мне все равно, хоть пропади Сафаров пропадом прямо сейчас.
А он возьми и пропади на два дня.
Кто бы мог подумать, что я сразу полезу на стену. За выходные я почти убедила себя, что вот. Собственно, что и требовалось доказать. Амир просто убедился, что может своего добиться, и больше я ему неинтересна.
Но в понедельник он встречал меня после колледжа.
— Анна? — слышу я знакомый сиплый голос. — Вас ведь Анна зовут?
Смесь облегчения и злости захватывает меня почти сразу. Я резко оборачиваюсь и вижу Сафарова с букетом. Очень хочется вырвать веник у него из рук и отходить им по красивой морде. Чтоб знал, как пропадать.
— Что вы хотели? — подыгрываю я, неожиданно для себя чувствуя азарт.
— Пригласить вас на ужин.
Взгляд у Сафарова напряженный, будто мы в самом деле незнакомцы, и между нами не было близости. Мы же обо всем договорились, и по идее, я не буду отказываться.
Но Амир все равно волнуется.
И я его не разочаровываю.
— Не интересует, — вредничаю я, потому что именно так бы я себя и повела если бы со мной пытались познакомиться на улице. Отказала бы не задумываясь.