На самом деле готова. Но теперь переодеваюсь. Я стаскиваю строгое платье футляр и достаю из шкафа другое. Мне его подарила Света, когда я заглянула к ней на прошлой неделе. На мой взгляд оно во вкусе Сафарова, именно поэтому я его и не надевала. Элегантно, сексуально, без пошлости.
Дмитрий может брюзжать сколько влезет.
И я оказываюсь вознаграждена за свое решение.
Весь вечер Амир смотрит на меня, как на райскую птицу. Буквально поедает меня глазами, когда думает, что я не вижу. А я… я специально выбираю позиции рядом с зеркалами, чтобы греться в его восхищенном взгляде.
Даже знакомство с Богдановым, самим по себе товарищем колоритным и не имеющим ничего общего с образом одухотворенного художника, меркнет для меня по сравнению с тем, что я чувствую свою власть на Сафаровым. Простую женскую, но не менее ощутимую.
И когда Амир привозит меня домой, я как бы мимоходом спрашиваю:
— Поднимешься?
Сафаров тут же становится похож на гончую, взявшую след.
— Ты уверена?
— Мне просто нужна помощь с молнией… — нарочито невинным взглядом смотрю на него, как бы говоря: «Не придумывай лишнего».
Конечно, Амир поднимается.
Сначала он послушно расстегивает замочек жемчужного ожерелья, не отказывая себе в том, чтобы погладить позвонки на моей шее. Мурашки тут же пробегают вдоль позвоночника, а уши начинают гореть, но я продолжаю свою игру.
— А теперь молнию… — подсказываю я.
Медленно, очень медленно, открывая кожу на спине по миллиметру, Амир опускает собачку и обнаруживает, что верхняя часть белья отсутствует.
— Аня…
— Что? — я вынимаю шпильки из волос.
— Я, конечно, виноват, но не настолько… — серые глаза становятся почти черными. — Если ты задалась целью проверить мою выдержку, то ее уже почти нет.
Я чуть повожу плечом, и платье начинает свой спуск вдоль тела.
— Останови меня, — горячие ладони ложатся тяжелыми печатями на плечи.
Я молчу.
— Останови меня, — и влажный поцелуй клеймит сгиб шеи.
Я молчу.
— Останови, — и пальцы помогают платью окончательно съехать на пол.
Амир разворачивает меня к себе лицом, вглядывается. Не знаю, что он там видит, но подхватывает на руки и несет к постели.
И после этой ночи никакие тени прошлого в этой квартире меня не беспокоят.
Эпилог
Я понятия не имею, что нас ждет с Амиром завтра, но я не жалею об этой ночи. Я впервые позволила себе все без оглядки. Наслаждалась тем, как после недолгой, но чувственной прелюдии Сафаров теряет контроль.
Его осторожные движения в глубине превращаются в наполненные страстью толчки. Нет больше расчётливого Амира, который знает, как несколькими точными прикосновениями заставить меня пылать. Он упивается мной, жадно ласкает, целует крепко, трется щетиной, и я таю в его руках.
Наслаждение острое как никогда накрывает меня, но Сафаров все еще тверд. Его член подрагивает во мне в такт сладким спазмам, охватившим мое тело.
— Ань?
— А? — я сейчас немного не в форме для беседы, мысли такие неоформленные, что я просто не могу сосредоточиться, и, кажется, именно поэтому Амир выбирает этот момент, что бы попросить:
— У меня есть к тебе просьба. Даже две.
— М?
Главное сейчас — ни на что не соглашаться. Я не в состоянии отвечать за свои слова и действия.
— Я хочу познакомить тебя со своей матерью.
— Мугу…
— Она сюда не приедет. Плохие воспоминания, я не чувствую себя вправе ее заставлять. Ты поедешь со мной в Москву?
— Мугу… Что? — я спохватываюсь, что меня взяли тепленькой. — А вторая какая просьба?
— Выходи за меня замуж.
— Я подумаю… — я опять откидываюсь на подушку.
— Хорошо. Думай, — вроде бы смиряется Сафаров, но, выйдя из меня, начинает покрывать поцелуями мою шею, ключицы, живот… Я пресыщена оргазмом, поэтому мне немного щекотно, отчего я начинаю хихикать.
Но мне разом становится не до смеха, когда я ощущаю горячее дыхание на своих влажных складочках. Напряженный язык обводит клитор, заставляя меня содрогаться.
— Подумала?
— Ах… нет…
Короткое и острое нажатие на пульсирующую пуговку.
— А теперь?
— Нет… ах…
Поддевает капюшончик и зализывает сладкое местечко, заставляя меня крупно дрожать.
— А сейчас?
— Нет…
— Аня, выходи за меня замуж.
Только я молчу, потому что кусаю губы, ведь даже когда Амир говорит, его пальцы не бездействуют, они мучают, ласкают, потирают сокровенное, скользя во влажных соках.
И я как настоящая партизанка не сдаюсь. Даже когда вторая волна оргазма накрывает меня с головой. Даже когда толстый член снова вторгается и присваивает меня. И после того, как чувствую горячую сперму на животе, тоже не сдаюсь.