— Не путай удовольствие и Удовольствие… — сделав акцент на втором слове, улыбнулась я. — Попробую объяснить. Вот смотри — каждый из вас, мужчин, таскает на поясе меч. Но ведь наличие меча — это еще не признак мастерства, правда? И для того, чтобы научиться владеть клинком по-настоящему, нужны годы тренировок. А еще талант и наличие хорошего учителя… Согласен?
Равсар кивнул.
— То же самое и с женщинами: лечь на спину может каждая… А вот подарить мужчине Настоящее Наслаждение способны единицы… Именно поэтому за нас платят золотом. По весу… Впрочем, тебя это не касается, так как ты мне понравился… В общем, ты — мастер меча. Я — мастер Искусства Любви. И сейчас я буду объяснять тебе правила поединка…
— Я знаю правила! — хохотнул горец. — Ты — отдаешься, а я — беру…
— Берешь? — усмехнулась я. — За ночь с любой из нас мужчины готовы отдать все, что угодно. Даже жизнь… Впрочем, что говорить до начала? Давай вспомним об этом разговоре завтра утром… Впрочем, если ты ищешь минутного удовольствия, то дверь — за твоей спиной. Иди. Я тебя не держу…
…Естественно, Дзагай не ушел — заинтригованный моей уверенностью, он опустился в кресло и принялся есть. И пить. А еще — пожирать меня глазами. Впрочем, меня он слушал предельно внимательно, вдумываясь в каждое слово, которое я произносила.
Теоретически такой его настрой должен был меня радовать: я могла совершенно спокойно подстраиваться под него и постепенно усиливать и углублять связь. Но на практике все получилось с точностью до наоборот: уже минут сорок с начала работы я поняла, что неправильно подобрала состав ароматов. И восемь свечей с экстрактом милитриски — это перебор. Поэтому я тряслась, как осиновый лист: несмотря на то что на Равсарского Тура действовал аромат целых двух палочек ушеры, воздействие экстракта милитриски на сознание оказалось в разы сильнее. И лишенное блоков сознание Дзагая занимало единственное желание — взять меня. Желательно немедленно…
Для того чтобы удержать возбужденного до безумия Тура от начала активных действий, мне приходилось проявлять чудеса красноречия и контроля. И работать в темпе, который я раньше и представить себе не могла…
Забавно, но именно в этот момент я по-настоящему поняла смысл упражнений на концентрацию внимания, которые так ненавидела в детстве. Если бы не вбитые в подсознание навыки, то я бы не смогла удержать внимание перевозбужденного мужчины, совершенно точно пропустила мимо ушей коротенькое и на первый взгляд ничего не значащее словосочетание: «…клянусь клинком Великой Матери Виеры…» и не стала бы тратить время на то, чтобы понять, кто такая эта Великая Мать. А так, зацепившись за эти несколько слов, я повернула разговор в новое русло и вскоре поняла, что у меня появился шанс одним махом решить все свои проблемы. Правда, перед тем, как начать разбираться с хитросплетением отношений между богами пантеона равсаров, я все-таки заставила себя потратить немного времени на сбор информации, необходимой для работы с его сознанием и для будущего общения с моим личным запечатленным…
…Как оказалось, богов у горцев было штук сто. Или сто десять. Причем все они были родственниками. Запоминать, кто кем кому приходится, оказалось достаточно сложно, так как грешили небожители нещадно, жили вечно, а, значит, связи типа сын-бабушка или дед-племянница, в результате которых тоже рождались дети, считались почти что нормой…
Впрочем, тех, кто действительно имел какой-то вес в глазах Дзагая, было сравнительно немного. Бог солнца Ойтарр, бог земной тверди Найр и повелитель северного ветра громовержец Эйсс, которые считались у небожителей кем-то вроде вождей. И Великая Мать Виера.
Как и сами равсары, их боги были воинами. И постоянно мерялись силами друг с другом. В результате этой непрекращающейся войны наступали засухи и половодья, сходили лавины и сели, грохотали грозы и бушевали ураганы. Что интересно, деятельность их богов, скажем, удар молнии, вызывала у соплеменников Беглара Дзагая не страх, а восхищение: как же, сам Великий Эйсс метнул в Великого Найра свое огненное копье! Или Великий Ойтарр вверг Север в царство Вечной Ночи. А, значит, их руки все еще тверды, а взоры, соответственно, остры. Следовательно, до Последней Битвы, в которой одряхлевших богов повергнут новые, молодые, было еще далеко…
…Великая Мать Виера являлась олицетворением любви, страсти и женской красоты. Полногрудая и широкобедрая, она была настолько хороша собой, что при одном взгляде на нее мужчины забывали про все, «кроме своей чести».