Портить отношение с этим человеком Кулаку не хотелось, поэтому все время до его ухода он старательно поддерживал беседу, при этом изо всех сил стараясь не потерять лица. А это было не так легко: как правило, новости Кошмара вызывали у него либо приступ тошноты, либо омерзение.
'Вчера, сажая на кол вора, пойманного на городском рынке, Гной направил острие не туда, и эта тварь умерла еще до того, как закончилась казнь!!!' Нет, к казням Варис привык. И не боялся ни смерти, ни увечий. Однако одна мысль о том, что смерть может прийти к нему в виде Кровавого Орла или Последнего Глотка, вызвала безотчетный страх. И желание держаться как можно дальше и от Кошмара, и от тех, кто в нем служит. Только вот возможности оставить свое место у него не было…
…В это день мессир Лейст выбрался погреться на солнышке только после обеда. И опустился на лавочку в таком мерзком настроении, что Варис мысленно взвыл: слушать новости, которые смогли расстроить Дюка по прозвищу Крюк-под-Ребро, ему совершенно не улыбалось.
— Детоубийца сдохла… — пробормотал комендант вместо приветствия. — Представляешь?
— Кто такая? — поинтересовался Кулак.
— Да тварь, когда-то отравившая соседку и семерых ее детей…
— И что с того? — удивился Варис. — Собаке — собачья смерть…
— На нее последнее время западал мэтр Джиэро… — 'объяснил' мессир Лейст. И, сообразив, что Варис ничего не понял, добавил: — Ну, нравилась она ему. Представляю, как он взбесится, когда узнает, что ее нет…
— Найдет себе другую… — пожал плечами Варис. — Что в ней было такого особенного?
— В ней — ничего… — вздохнул комендант. — Да, когда ее только привезли, она выглядела сравнительно нормально — у нее была грудь, бедра, ровные длинные ноги. Но за последний год она превратилась в живой труп: тощая, запаршивевшая, седая… Да и с головой у нее стало совсем плохо…
— Ну, и что он в ней тогда нашел?
— Да не знаю я!!! Нашел — и все! Не мое это дело: он — любимчик его величества. И делает все, что хочет…
— Пусть делает. Вам-то что, мессир?
— Он взбесится — значит, у меня будут неприятности…
— Не обязательно… Хотя… от чего она умерла-то? — спросил Кулак. — Надеюсь, не от недоедания?
— Какого такого недоедания? — мессир Лейст аж подскочил от возмущения. — Все, что выделяет казна на питание заключенных, тратится на продукты! Мне эти деньги не нужны! А умерла она потому, что он ее сам и замучил! Сам! Брал ее каждую ночь, и терзал с вечера и до утра. А она, хоть и безумна, но все-таки не железная…
— Тогда вы тут точно ни при чем…
— Да знаю я… Только вот, боюсь, что это мне не поможет…
…Жуткий женский крик, внезапно раздавшийся из бойницы, заставил коменданта удивленно вытаращить глаза:
— Кого он это?
— Понятия не имею… — честно признался Варис.
Мессир Лейст задумчиво подергал себя за бородку, немного подумал и вздохнул:
— Да все равно кого… Видимо, ему уже сообщили… Вот и бесится…
— Успокаивать не пойдете?
— Н-нет! Сейчас к нему лучше не подходить… Да и в пыточной сейчас… грязновато…
Представив себе эту 'грязь', Кулак поежился. Потом сообразил, что там сейчас находится ее высочество принцесса Илзе, и. заставил себя перевести разговор на другую тему:
— Кстати, мессир Дюк, а правда, что ваш сын вызвал на дуэль внука графа Эрвела Фарбо?
…Через час после захода солнца Варис решительно подошел к дверям в Кошмар и изо всех сил врезал по ним кулаком. Потом подождал минуту и врезал снова. А когда за ними раздались звуки шагов, поинтересовался:
— Ключник, это ты?
— Я, ваша милость!
— Сходи в пыточную. Сообщи ее высочеству, что солнце давно зашло, и нам пора возвращаться во дворец…
— Как прикажете, ваша милость!
— Давай… Поторопись — уже действительно поздно…
Судя по раздавшемуся за дверью звяканью и приглушенной ругани, криворукий охранник умудрился уронить связку ключей. И теперь, кривясь от боли в сломанных ребрах, пытался ее поднять.
— Что ты там копаешься? — зарычал Варис, и от души врезал по двери кулаком. — Бегом давай!!!
— Уже бегу, ваша милость!!! — взвыл Шадур, и за дверью сразу же настала мертвая тишина.