'Он в трауре? А по какому поводу?' — удивленно подумал монарх. И, не отводя взгляда от скорбного лица барона, еле слышно произнес: — Игрен? Почему он в черном? Что-то с Урбаном? Или с родственниками самого Эйтрейи?
— Не знаю, ваше величество! — так же тихо ответил стоящий по правую руку начальник Ночного Двора. — Позавчера в Лативе все было спокойно…
— Позавчера? — раздраженно прошипел король. — За два дня с Урбаном могло произойти все, что угодно: его могли отравить, прирезать, задушить в собственной постели! Он мог упасть с коня и свернуть себе шею или умереть, пытаясь ублажить какую-нибудь молоденькую фаворитку…
— Если бы что-то случилось, сир, мне бы доложили… — виновато пробормотал граф Игрен. И, подумав, добавил: — После аудиенции я пошлю голубя в Лативу и обязательно выясню…
…Ждать конца аудиенции оказалось не нужно: замерев на предписанном этикетом расстоянии от трона и поклонившись, барон Логвурд сокрушенно вздохнул:
— Его величество Урбан Рединсгейр выражает вам искренние соболезнования в связи с трагической гибелью любимой дочери и надеется, что вы найдете в себе силы пережить этот тяжелейший удар…
'Соболезнования? Мне?' — чувствуя, как его глаза застилает пелена бешенства, подумал Иарус. — 'Но откуда он знает?!'
— Гибель отца, брата или сына тоже является невосполнимой утратой, — продолжал вещать посол, — но смириться с ней легче. Ведь любого мужчину с самого детства готовят к тому, что весь его жизненный путь будет проходить под взглядом самой Смерти. Поэтому мы, воины, умеем отвечать ударом на удар. А женщины, рожденные для нежности и любви, не умеют. Поэтому их гибель, тем более такая ужасная, разрывает наши сердца, как арбалетный болт, выпущенный в упор…
…Взять себя в руки удалось с большим трудом. Поэтому анализировать словесные кружева, которые плел барон Логвурд, Иарус Молниеносный начал только в самом конце этой 'прочувствованной' речи. Впрочем, даже этого ему хватило за глаза: судя по завуалированным намекам, до барона дошли не просто слухи о гибели принцессы Илзе — он совершенно точно знал, где и как она умерла! И не просто знал: он успел сообщить об этом своему сюзерену!!!
'Еще день-два, и надо мной будет смеяться весь Диенн…' — с трудом удерживая на лице скорбное выражение, мрачно подумал Иарус. — 'А как можно бояться короля, который позволил какому-то вшивому палачу снасильничать и убить свою дочь?!'
…— Морийор скорбит вместе с вами, ваше величество… — закатив глаза, продолжал распинаться посол. — В Лативе объявлен двухдневный траур, а празднование дня Урожая перенесено на десять дней…
'Морийор скорбит…' — мысленно повторил Иарус. И покосился на пустующий трон Галиэнны.
Поймав его взгляд, барон Логвурд глубоко вдохнул, состроил еще более скорбное выражение, чем раньше, и мрачно покачал головой:
— Горе ее величества королевы Галиэнны невозможно выразить словами! Стоит представить себя на ее месте — и в душе воцаряется вечная ночь! Ибо смириться с гибелью единственной дочери, юной, ослепительно красивой девушки, рожденной для любви и счастья, воистину невозможно! Будь моя воля — ее убийца умирал бы вечно…
'Так! Откуда же ты знаешь о смерти Илзе, а, скотина?' — подумал Иарус. И, подав Тарану знак 'внимание', прикоснулся пальцами к уголкам своих глаз.
Телохранитель даже не шевельнулся — так и продолжал изображать статую. Однако огоньки свечей едва заметно колыхнулись — значит, там, за спинкой трона, открылась и закрылась потайная дверь…
'Полчаса я, так и быть, потерплю…' — мысленно буркнул король. И, слегка успокоившись, приподнял правую ладонь:
— Увы, в связи с… последними событиями… я вынужден ограничить время аудиенции. Поэтому она будет несколько короче, чем я планировал. Однако прежде чем приступить к обсуждению вопроса, из-за которого я вас сюда вызвал, я бы хотел выразить его величеству Урбану мою искреннюю благодарность за соболезнования и поддержку. Ваш сюзерен достоин уважения: далеко не каждый мужчина способен на сопереживания. Тем более по отношению к тем, кто не является его близким родственником или другом…
Барон Эйтрейя сложился пополам:
— Благодарю вас, ваше величество! Непременно передам! Слово в слово…
— Вот и хорошо… — король изобразил некое подобие улыбки. И, снова покосившись на пустующий трон королевы Галиэнны, мысленно отметил, что отсутствие рядом Видящей здорово усложняет жизнь.