А еще там, ломая голову над тем, как подчинить себе графа Аурона или его оруженосца, я постоянно анализирую их поведение. И почти не вижу дороги, по которой меня везут. Тут трачу все свои силы на то, чтобы найти в своей памяти хоть какие-то зацепки, которые позволят мне повторить проделанный однажды путь, привести равсаров к замку Красной Скалы и спасти семью графа Аурона.
Медитировать в седле, с открытыми глазами, вглядываясь в окрестности, и ежеминутно сравнивать то, что пробуждаешь в памяти с тем, что видишь вокруг — совершеннейшее безумие. Однако, как говорит моя мать, необходимость — лучший учитель. И я вынуждена балансировать на грани небытия, накладывать один образ на другой, и… медленно сходить с ума: совмещать два совершенно непохожих мира кажется невозможным…
…Сейчас там идет дождь. Непроницаемая серая пелена скрадывает расстояния, меняя внешний вид всего того, что я вижу. Вот, например, этот дуб, растущий справа от тропы, там кажется черным и страшным. Ветви, похожие на скрюченные пальцы отжившей свой век старухи, тянутся к моему лицу, так, как будто пытаются выколоть мне глаза. И я, отшатываясь от метнувшейся в лицо тени, чуть не вываливаюсь из седла.
Прикосновение графа Аурона, невесть как успевшего меня поддержать, заставляет меня вздрогнуть: его ладонь мокрая, холодная и… жесткая, как клинок меча. Удерживаю рвущийся наружу крик, поворачиваюсь к нему лицом и… снова вздрагиваю. Но уже тут: капельки дождевой воды, висящие на листьях над его головой, вдруг напоминают мне кровь. На пальцах мэтра Джиэро во время работы.
На то, чтобы отрешиться от ненужных эмоций, уходит целая вечность. И к моменту, когда я оказываюсь в состоянии сравнивать, то самое дерево уже пропадает из поля моего зрения.
Вертеться в седле я себе не позволяю — Великая Мать Виера должна быть холодна, как вечные снега Белого Клинка, — поэтому, мысленно вздохнув, я снова ухожу в воспоминания. И не сразу реагирую на негромкий выдох Равсарского Тура:
— Великая Мать! Ты прозрела что-то… нехорошее?
Мысленно вздрагиваю от радости, повторяю про себя подготовленную фразу, и, решив, что готова, медленно поворачиваю голову направо:
— Да, мой эдилье… В ткани мира оборвалась нить… Сестры Дейри слышали Слово… И подают знак…
— Знак? — Беглар Дзагай непонимающе смотрит мне в глаза. — Какой знак? И какое слово?
Я растягиваю губы в ледяной улыбке:
— Что может быть понятнее, чем дыхание смерти?
— Ничего… — равсар хмурится, тянется рукой к мечу… потом в его взгляде вспыхивает понимание, и он, развернувшись на месте, вглядывается в лицо едущего за ним Гваззы Итрая: — Он? Его Слово, гюльджи-эри?
Я медленно киваю:
— Его, мой эдилье…
Тур угрюмо сводит брови у переносицы, стискивает пальцы на рукояти меча и с вызовом смотрит на меня:
— Гвазза — мой лайназ. И я не позволю кому бы то ни было взять его кровь…
В моих глазах появляется грусть:
— Ты — достойный сын своего отца, Беглар. Однако против сестер Дейри бессильны даже боги…
Жестикуляция привставшего на стременах горца, и звуки команд, раздающиеся за моей спиной, заставляют меня усмехнуться:
— Твои воины способны на многое. Они прикроют твоего лайназа от меча и арбалетного болта. Защитят от броска снежного барса и укуса ядовитой змеи. Но разве кто-нибудь из них способен срастить оборванную нить его жизни?
— Н-нет… — выдыхает Тур. И, снова приподнявшись на стременах, с надеждой смотрит мне в глаза: — А ты, Великая Мать? Ты — можешь?
Я еле заметно киваю:
— Я — могу. Но не буду…
— Почему? — сжав руки в кулаки, спрашивает он. И, увидев, что я ухожу в себя, бледнеет: — Он… он просто старался меня защитить! Так, как предписывают адэты…
…— Братья! Склоните головы перед Великой Матерью Виерой! — осадив коня, восклицает Равсарский Тур. — Гюльджи-эри нашего народа решила снизойти до своих сыновей и помочь нам сдержать слово, данное мною моему новому брату…
— Снизойти до тебя, мой эдилье… — уточняю я. И холодно оглядываю ошарашенных горцев. — И помочь ТЕБЕ…
Беглар Дзагай вспыхивает, как десятилетний мальчишка, пойманный во время подглядывания за переодевающимися женщинами, и на мгновение теряется:
— Э-э-э… да! Великая Мать… обещала показать тропу через Ледяной Хребет…