— Что такое 'политическая целесообразность', я знаю… — буркнул я. — Только вот, как мне кажется, Указующий Перст короля в своей деятельности не может руководствоваться этой самой целесообразностью. Иначе…
— Ты прав… — не дослушав меня, вздохнул король Вильфорд. — Закон един для всех. И если ты начнешь арестовывать только тех, кого можно, то потеряешь лицо и подорвешь доверие к Закону и ко мне…
— А что такого, ваше величество, могут сделать королевству барон Самед и его супруга? — нахмурившись, спросил я.
Король скривился, как от зубной боли, и ткнул пальцем в кучу свитков, валяющихся в центре стола:
— Видишь эти бумаги?
Я утвердительно кивнул.
— Это результат труда писцов, переписавших все письма, полученные от твоего оруженосца и метра Дэвиро. Того, что накопали эти двое, хватит на три-четыре смертных приговора. Получается, что я просто не могу помиловать Размазню и его супругу! Не могу, понимаешь?
— Они — не дети. И знали, что творят… — буркнул я.
— Не дети? — внезапно разозлившись, король от души врезал кулаком по столу, отчего из кувшинов выплеснулось вино. — Если я отправлю их на плаху, то это будет самой серьезной ошибкой в моей жизни!
Сделав небольшую паузу, король Вильфорд тяжело вздохнул, снова пригубил вина и расстроенно откинулся на спинку кресла:
— Все равно не понимаешь… Что ж, попробую объяснить. Допустим, что я прикажу их казнить. А что дальше? Ничего? Как бы не так! Первое, что сделает мать леди Майянки, узнав о казни своей дочери — это пожалуется своему старшему брату. Кто приходится ей братом, знаешь? Правильно, граф Конт де Байсо! Да, он не отличается особым умом, и крайне редко вылезает из своего захолустья. Зато он упрям, как бык, и воинственен, как бог войны. А еще он безумно любит свою младшую сестричку, эту самую леди Майянку. Так вот, готов поставить сто золотых против медной монеты, что, узнав о моем 'вероломстве' по отношению к его любимой племяннице, он взбесится. И…
— Объявит Элирее войну? — криво усмехнулся я. Потом сообразил, что только что перебил короля и мгновенно заткнулся.
Вместо того чтобы возмутиться, Вильфорд Бервер взял и ответил на мой вопрос:
— Запросто! А это — самая настоящая катастрофа…
— Но почему? — я непонимающе посмотрел на отца, который, как и я, бывал в Байсо. — Ну да, воинов у него хватает. И подготовлены они неплохо. Но для того, чтобы воевать с армией Элиреи, этого недостаточно…
— Мда… — вздохнул отец. И демонстративно постучал себя кулаком по лбу. — А подумать ты не хочешь?!
Прикрыв глаза, я представил себе столицу графства де Байсо, мощные стены родового гнезда родного дяди леди Майянки, казарму на Оловянной улице, рядом с которой постоянно обретались вооруженные до зубов латники и… пожал плечами: не знаю, кому как, а мне они особого пиетета не внушали. Потом перед моим внутренним взором почему-то возник Северный рынок, привольно раскинувшийся на склоне Столовой горы, а следом — белоснежные пики Ледяного хребта, возвышающиеся над бесконечными рядами груженых всякой всячиной телег…
— Карту представь, дурень! — не дождавшись ожидаемой реакции, зашипел отец. — Скажи, где расположено графство де Байсо?
— На границе Элиреи, Морийора и Делирии… — не успев подумать, отбарабанил я. А замер уже потом: — Вы думаете, что граф Конт способен вступить в союз с Иарусом Рендарром?
— В союз? Ну, можно сказать и так! — угрюмо пробормотал король. — В общем, узнав о казни четы Квайст и о реакции графа Конта, Иарус Молниеносный наверняка пошлет к нему кого-нибудь из своих людей. А если им удастся убедить де Байсо пропустить через его земли армию Делирии и она переправится через Алдон, то остановить ее мы сможем только у стен Арнорда…
— Мда… — я растерянно почесал затылок. Потом сообразил, что веду себя, как деревенщина, и снова покраснел.
— В общем, Ронни, мы с твоим отцом и графом Орассаром второй день пытаемся понять, как сохранить жизнь барону Самеду и его супруге. И как при этом не нарушить закон…
Глава 25. Принцесса Илзе.
…Во второй половине дня небо затянуло тучами, и я, поняв, что не смогу определить нужный момент по солнцу, выждала час, и приказала Туру разбивать лагерь. Равсар удивленно приподнял бровь и поинтересовался: