— Светает…
Я открыла глаза, откинула в сторону походный плащ Равсарского Тура и уставилась в поблескивающие в полутьме глаза:
— Вы готовы?
Вождь кивнул. Потом сообразил, что в шатре темно и негромко пробормотал:
— Да, Великая Мать!
— Хорошо… Подай мне мой дорожный мешок и прикажи седлать лошадей…
Беглар Дзагай снова кивнул, и, пятясь, выбрался наружу. Откуда сразу же донесся его рык:
— Великая Мать приказала седлать лошадей…
— Тур? — недовольно рявкнула я.
Полотнище, закрывающее вход в шатер, тут же исчезло, и передо мной возникло встревоженное лицо Беглара:
— Да, Великая Мать?
— Не забывай, кто ты есть… Иначе я в тебе разочаруюсь…
Дзагай непонимающе захлопал глазами:
— Э-э-э…
Пришлось объяснить:
— Ты — Военный вождь своего народа. Значит, своим людям приказываешь ты, а не я… И запомни еще кое-что: мне не нужны рабы. И подобострастие во взгляде — тоже. Я — гюльджи-эри, а не какая-нибудь изнеженная Пресветлая Дева элирейцев…
— Да, но…
— Тур! Моим эдилье может быть только настоящий Воин… Такой, каким ты был еще вчера…
…Дураком Беглар не был. И к моменту, когда я, надев на себя поддоспешник, кольчугу и койф, выбралась из шатра, меня встречала не толпа перепуганных божественной силой почитателей, а отряд воинов, готовых на все. Правда, увидев меня не в платье, а в кольчуге и с кинжалом на поясе, равсары слегка растерялись. А в глазах некоторых появился страх…
— Нам что, следует готовиться к бою? — удивленно оглядев меня с ног до головы, спросил Равсарский Тур.
— Нет… — улыбнулась я. — Терпеть не могу платья. И надела на нее то, что привычнее…
…Наскоро разобравшись с потребностями 'тела леди Лусии', я позволила Беглару помочь мне забраться на кобылку, и, хмуро оглядев еще дымящее пепелище, оставшееся на месте погребального костра, вопросительно посмотрела на своего эдилье.
Вождь на мгновение прикрыл глаза, мысленно попрощался с духом своего побратима, и, вздохнув, тронул коня с места…
…Следующие часа полтора я привычно балансировала на грани между небытием и реальностью, сравнивая дорогу из своей памяти с той, по которой двигался отряд. Иногда позволяя себе отвлекаться на воспоминания о графе Ауроне и его оруженосце. И доотвлекалась. Не заметив появления на дороге патруля.
— Кто такие? Куда едете? Руки от оружия! Живо!!!
Услышав повелительный голос, раздавшийся из придорожных кустов, я немедленно выскользнула из транса, и, отметив, что вокруг меня невесть с чего появилось кольцо из десятка равсаров, с интересом уставилась на Равсарского Тура.
— Военный вождь равсаров Беглар Дзагай с отрядом сопровождения… — четко и без единой запинки ответил один из воинов Тура. — Едет по поручению вашего короля…
— Подорожная есть? — недоверчиво поинтересовался тот же голос.
— Есть грамота, выданная нашему вождю Иарусом Рендарром по прозвищу Молниеносный… — отозвался горец. И, спешившись, сделал пару шагов к кустам. — Выходи, покажу…
Короткая команда — и добрая половина кустов справа от дороги вдруг превратилась в вооруженных арбалетами латников!
— Одно движение — и вы трупы…
— Не смеши, десятник! — презрительно усмехнулся Равсарский Тур. — Мой дозор заметил вас еще минут десять назад… Не верится? Что ж: вас — одиннадцать человек. Один — хромает на правую ногу. Второй — крив на левый глаз. Пять арбалетов. Мечи — у всех… Кстати, по лесу вы ходите, как стадо коров. Было бы у меня желание повоевать — ни один из вас не увидел бы родного очага. Поэтому прежде, чем представлять себя во главе тысячи мечников, прочти грамоту. Если, конечно, ты вообще умеешь читать…
Оскорбленный в лучших чувствах десятник выскочил из кустов, поудобнее перехватил меч… и, наткнувшись взглядом на оттиск отцовской печати на краю свитка, растерянно пробормотал:
— Это… к-королевская печать?
— Ты что, еще и глухой, а, воин? — заметив его реакцию, усмехнулся Дзагай. — Тебе же сказали: грамота выдана мне лично Иарусом Молниеносным! Или в Делирии таких несколько?
— Простите, не расслышал… — промямлил десятник. И, шевеля губами, начал разбирать составленный писцом текст… — Та-а-ак… Ва-а-аенный вождь ра-афсаров Бе-еглар Дз-дзаг-…