- Касым-шири? - нахмурился Алван. - С этого момента... э-э-э...
- Гогнар, сын Алоя... - подсказал посланник Субэдэ-бали.
- Гогнар, сын Алоя, мой эрдэгэ , может входить в мою юрту в любое время дня и ночи. Даже если меня в ней нет...
- Я понял, берз! - ошалело пробормотал Касым. И, приветствуя нового товарища по оружию, прижал кулак к левой половине груди...
- Благодарю тебя, Великий! - без тени улыбки произнес лайши. Потом сделал шаг, и растворился во мраке...
Глава 29. Принцесса Илзе.
...Если бы не безумная слабость, мешающая прийти в сознание, то, проснувшись и увидев лицо сидящего рядом Беглара Дзагая, я бы точно заорала от страха. А так, приоткрыв глаза и с трудом сообразив, что мутное пятно передо мной - это лицо человека, я снова опустила веки. И еле слышно поинтересовалась, кто он такой, и что ему от меня надо.
- Великая Мать Виера! Это я, Беглар! Жду, пока ты проснешься...
На то, чтобы сообразить, почему меня называют матерью, да еще и великой, кто такой этот самый Беглар и почему он сидит рядом со мной, ушла целая вечность. В результате к тому времени, когда я нашла в себе силы снова открыть глаза, я вспомнила и предыдущий вечер, и то, что приказала равсарам выпить по одному глотку 'айира'. Поэтому была морально готова увидеть перед собой чудовище с красным, покрытым капельками пота, лицом, с вздувшимися венами на висках, с расширенными зрачками и перекошенным ртом.
- Ну, как тебе айир, Тур?
- Я чувствую себя... - восторженно начал равсар, и... замолчал.
Для того чтобы понять, какое слово постеснялся произнести военный вождь горцев, не надо было быть Видящей. Достаточно было услышать его прерывающийся от восторга голос.
- Богом? - усмехнулась я.
Беглар вгляделся в мое лицо, и, не увидев на нем признаков гнева, кивнул:
- Да, Великая Мать! Это... восхитительно! Я вижу мир как орел, летающий под самыми облаками - каждый камушек, каждую травинку, каждую букашку! Я чувствую движение противника раньше, чем он начинает двигаться! Я совсем не устаю...
- А как остальные?
- Чувствуют то же самое... - радостно оскалился Беглар. - Мы тут провели несколько тренировочных боев - так мои воины стали двигаться так, как не снилось даже Азнуку Мзаану...
- Дался тебе этот Мзаан... - поморщилась я. - Забудь про него, Тур! Тебе надо думать о встрече с моим отцом. И пить айир два раза в день...
- Мех почти пуст... - расстроенно пробормотал равсар. - На рассвете, как ты и приказала, каждый из моих воинов сделал еще по глотку, а там было совсем немного. Ночью к нему не прикасались - это точно. И утром никто не пытался выпить больше, чем следует...
- Тебе-то хватило? - перебила его я.
Равсар кивнул:
- Да... Я выпил два... Но там осталось совсем немного... В общем, на вечер уже не хватит...
- Видимо, глотки были о-о-очень большими... - хмыкнула я. И, мысленно представив себе последствия принятия такого количества отвара равельника, ужаснулась: - Мда... Что ж, все равно до вечера айир потеряет силу, и мне придется снова отворять себе кровь. Поэтому прикажи вылить то, что осталось, и хорошенько прополоскать мех...
Беглар встревоженно посмотрел на меня, подергал себя за ус и хмуро пробормотал:
- Я-то прикажу. Только... Мда... В общем, если ты собираешься вечером отдать нам столько же ее крови, то тебе надо выпить вина, чтобы восстановить хоть какую-то часть...
- Угу... - кивнула я. - Только сначала не мешает поесть...
...Несмотря на весьма плотный завтрак, выпитое вино сразу же ударило в голову. И как только Равсарский Тур привязал меня к своей спине и двинулся к скальной стене, меня потянуло в сон. Причем настолько сильно, что я, сделав несколько безуспешных попыток уйти в состояние небытия, сдалась. И сразу же провалилась в мутное черное Ничто.
Впрочем, ненадолго: где-то через час, когда мой эдилье взобрался на седловину, мне в левый бок задул ураганный ветер, и, мгновенно выстудив кольчугу до температуры льда, заставил прийти в себя...
...Работать со своей памятью, умирая от слабости и холода, оказалось безумно сложно: я то соскальзывала с зыбкой грани между небытием и реальностью, то теряла нужные мне пленочки, то впадала в сонное оцепенение. Кроме того, у меня жутко затекли перетянутые ремнями бедра, а левую ногу начала сводить судорога. Поэтому, в те короткие промежутки времени, когда у меня получалось нормально соображать, я до рези в глазах всматривалась в окрестные скалы и нагромождения камней, или горячечным шепотом описывала Беглару приметы будущих ориентиров.