Двенадцать таких свободных колен составляли из себя одно общее государство, один общий народный организм. Общее единство этих свободных общин находило для себя крепкую опору как в естественном родстве между собою, так и в общей только что пережитой, богатой великими воспоминаниями, истории, в единстве перенесенного ими рабства и полученного освобождения. Верховным связующим звеном между ними поставлен был теократический принцип, в силу которого все колена стали одним "царством Иеговы", одним народом Божиим, с которым Иегова заключил договор, возлагавший на все колена одинаковые обязательства и давший одинаковые права, связывавшие их единством нравственного и материального интереса. В силу всех этих условий, дававших опору сознанию единства, народ израильский, несмотря на необыкновенное развитие самостоятельности в его отдельных частях, всегда ясно сознавал свое единство и всегда живо отзывался на все события, имевшие значение не только для всего народа, но и для отдельных его частей. Но самым сильным средством, служившим связующим элементом для всех колен, были общие народные собрания, собиравшиеся по важным делам, касавшимся всего народа. Эти собрания как по своему значению в общественно-политической жизни народа, так и по своему составу заслуживают особенного внимания*(596).
Общенародное собрание имело важное значение в теократическом государстве. Оно было наивысшим выражением народной воли и как нельзя больше соответствовало основному строю народного организма. Еврейское государство, как было показано выше, состояло из нескольких частей, живших самостоятельною жизнью, самостоятельно решавших все частные дела, касавшиеся каждого из них в отдельности. Но бывали и такие дела, которые касались и имели значение для всех колен вместе и, следовательно, требовали решения, которое было бы решением всех их, решением всего народа. Чтобы достигнуть такого решения, необходимо было знать волю всех колен или волю всего народа. Выражением этой воли и являлось общенародное собрание. Юридических определений относительно этого собрания, его учреждения, состава и порядка занятий в законе почти нет: оно было таким обычным явлением для еврейского народа, что не нуждалось в таких определениях. Закон, вполне оставляя для него те порядки, какие установлены обычным правом, делает относительно собрания только одно постановление, именно о порядке созывания его членов (Числ. X, 1-4). Относительно существования народного собрания история представляет много указаний. Оно называется то просто "собранием"*(597), то "обществом", которое иногда является с приставкой "все" - все общество
*(598). Выражение "все общество", по-видимому, иногда употребляется в смысле "весь народ", как, напр., Исх. XII, 47, где говорится, что "все общество" сынов израилевых должно совершать пасху, очевидно, разумея весь народ; в Исх. XVI, 1; XVII, 1, где говорится, что "все общество" пришло туда-то. Но таким отождествлением не отрицается существование "общества" как особого учреждения. Напротив, есть много мест, в которых выражение "все общество" ясно отличается от всего народа, как особое учреждение. Так, напр., в Числ. XXVII, 21 ст. "все общество" ясно отделяется от "всех сынов Израиля". В Исх. XII, 2 Господь заповедует Моисею и Аарону передать закон "всему обществу", и из ст. 21 этой главы видно, что они передали этот закон "всем старейшинам". Во Второзаконии, XXXI главе, говорится, что Моисей изрек слова вслух "всего собрания", а из 28 ст. видно, что это "все собрание" состояло из старейшин колен и надзирателей, следовательно, только из представителей народа, составлявших из себя административное собрание. Такое собрание составлялось из старейшин народа и в своей организации вполне отражало общую организацию народа. В нем принимали участие как главы колен и поколений, так и остальные старейшины и начальники народа. Судя по многочисленности старейшин и начальников в народе, всенародное собрание представляло собой громадное собрание, состоящее более чем из 1/10 части всего мужского населения*(599), потому что в него входили и десятиначальники*(600). Несмотря, однако же, на такое многолюдство, оно не представляло собой беспорядочной массы, а благодаря строгой постепенности в важности представительства тех или других членов собрания оно представляло стройно-организованное народное собрание. Оно разделялось, прежде всего, на два отделения. Эти отделения ясно различаются в законе и могли собираться отдельно, как это видно из закона о созывании собрания*(601). Первое отделение составлялось из главнейших представителей народа - глав колен и поколений. Эти избранные мужи составляли из себя постоянный совет народного собрания*(602). Совет этот, в свою очередь, разделялся на два отдела: высший и низший. Первый состоял из двенадцати князей народа, начальников двенадцати колен, созывался иногда отдельно от второго, как это было, напр., по случаю исчисления народа, когда созывались только эти "избранные мужи общества, начальники колен отцов своих; главы тысяч израилевых"*(603). Второй отдел состоял из начальников поколений, но отдельно от первого не созывался, а вместе с ним входил в состав высшего отделения собрания*(604), составляя вместе с ним "совет семидесяти". Это отделение, по-видимому, составляло обыкновенное административное собрание, занимавшееся текущими делами государственной жизни, как это отчасти можно видеть из его назначения "носить бремя" по управлению народом*(605). Другое отделение общенародного собрания состояло из остальных представителей народа - старейшин семейств или по новой, данной Моисеем, организации - надзирателей народа и начальников десятичных частей, т.е. тысяченачальников, стоначальников и десятиначальников или вообще судей*(606). Это низшее отделение обыкновенно называется "обществом" (coetus) в отличие от высшего отделения, называемого "князьями" (praelati)*(607). В противоположность высшему, оно не было постоянным, а собиралось по особенно важным случаям. Кроме общего деления по важности представительства, собрание, конечно, сохраняло и свое подразделение по коленам, племенам и семействам, так что каждое колено могло отдельно выражать свое мнение по известному вопросу. По мнению Эвальда, представляющего организацию собрания несколько иначе*(608), чем как она изложена здесь, порядок совещания в собрании происходил так, что совещание в собственном смысле происходило только между старейшими представителями народа, а остальные принимали в нем участие только в том смысле, что каждый из них свое мнение передавал старшим представителям своего колена. Такое представление не противоречит основному строю "собрания" и, по-видимому, давало бы наилучшие условия для соблюдения порядка в собрании, но оно не находит для себя подтверждений в тех известиях, какие имеются о собраниях. Напротив, эти известия дают повод к другому представлению. Так, в описании*(609) народного собрания, собиравшегося перед смертью Иисуса Навина принять от него последние наставления, порядок совещания происходил таким образом, что наставления принимали из уст вождя только ближайшие к нему главнейшие старейшины (главы колен и поколений), а затем принятое они передавали остальным представителям, которые и высказывали свое согласие или несогласие восклицаниями*(610). Всего вероятнее, что подобным же образом происходили и вообще собрания: члены двух главных отделений собрания совещались между собой, делали известные постановления и затем результат этих совещаний предлагали на суд остального собрания, которое и выражало свое согласие или несогласие.