VI
Правовые отношения супругов обыкновенно определяются правовым положением женщины, и потому для более обстоятельного уяснения предмета необходимо обратить внимание вообще на правовое положение женщины в еврейском народе, на ее социальное положение.
Закон не дает юридических определений правового положения женщины, предоставляя, как и во многих других случаях, такие определения обычному праву. Зато это последнее, как оно выразилось в истории, дает достаточно данных для более или менее полного определения положения женщины в еврейском народе. Положение ее здесь значительно отличалось от положения женщины вообще у древних восточных народов, где она была совершенно бесправною рабою господина и мужа, служа для него слепым орудием удовлетворения страсти. Выражением такого ее положения там был гарем, в котором в безвыходном заключении жены деспота-мужа, обыкновенно служа безответными исполнительницами животных капризов, теряли последнее сознание своего человеческого достоинства. У еврейского народа, напротив, женщины занимали высокое общественное положение и в своем праве были, по крайней мере по идее, равны мужчинам. Это равенство полов прежде всего выразилось в самом творении первых людей, по идее которого женщина создана как необходимая помощница мужу, восполнительница совершенства человеческого существа, без которой человек всегда оставался бы половинным существом - и нравственно, и физически. Отсюда и самое название женщины по-еврейски почти тождественно с названием мужчины и отличается только окончанием, свойственным женскому роду (isch u ischah). В патриархальный период истории в практику вошли некоторые обычаи, которые могли неблагоприятно влиять на развитие идеи равенства полов, как, напр., полигамия, по самому существу своему унижающая идею брака и, прежде всего, женщину. Но, как известно, полигамия никогда не получала у евреев значительного значения и находила для себя могучую сдержку в Моисеевом законе и, насколько можно судить по воззрениям библейских писателей, в общественном мнении, и потому не могла особенно вредно влиять на отношение полов. Поэтому мы не находим у еврейского народа гаремов, по крайней мере в том смысле, как это было у других народов. Если и встречается нечто подобное, как, напр., у Соломона, то на это нужно смотреть как на исключительное явление, вызванное личным капризом не знавшего меры в счастье царя. Притом это явление стоит в прямом противоречии с законами страны, по которым, во-первых, царь не должен умножать себе жен, дабы не развратилось сердце его