Изображенное нами состояние семейных отношений представляет, конечно, идеал этого состояния. Мы останавливались по преимуществу на изображении идеального состояния потому, что оно за неимением прямых юридических определений относительно этого состояния должно было служить некоторою заменою и наиболее близким выражением их, так как законодательство выше жизни, и наиболее точного выражения его всегда нужно искать в наиболее нормальных отношениях. Но были, конечно, и исключения, отступления от нормы, тем более что в еврейском народе все-таки существовали условия, которые могли препятствовать полному осуществлению счастья семейной жизни, как, например, полигамия, с которой неразлучны неудовольствия, возникающие от соперничества и ревности жен, как это видно даже в таких патриархальных семействах, как семейство Авраама, где происходили частые неудовольствия между Саррой и Агарью, и семейство Елканы, где соперница Анны Феннана сильно огорчала ее упреками за неплодие*(217). Но эти факты, во всяком случае, составляют исключение - они подавляются массою фактов другого рода. А "эти последние факты, - как справедливо говорит Зальшюц, - составляют положительное опровержение тех выводов, к которым некоторые уполномочивают себя ввиду существования полигамии у евреев, которая обыкновенно деморализует женщин и унижает их в глазах мужчин. Ни того, ни другого не было у евреев, потому ли, что самый взгляд на полигамию не верен, или потому, что самая полигамия у этого народа была лишь редким исключением. Последнее кажется несомненным. Многие примеры в израильской истории говорят за это. В Притчах Соломона и в Псалмах при изображении домашнего семейного счастья повсюду выступает образ одной жены, полной хозяйки дома. Самый закон Моисеев очевидно неблагоприятно смотрит на полигамию и многие из его постановлений, без сомнения, направлены к ее ограничению"*(218). Если у евреев и существовала полигамия, то она у них принимала смягченную форму, по которой, кроме нескольких случаев двоеженства (бигамии), в котором обе жены были равноправны (таковы жены Иакова и Елканы), жена в собственном смысле всегда была одна; а остальные находились в качестве наложниц. Так, у Авраама жена была одна - Сарра, но кроме нее у него была наложница Агарь*(219). Система наложничества была в значительном ходу у евреев и пользовалась законным признанием. Поэтому наш очерк законов о семейных отношениях у евреев был бы неполон, если бы мы не коснулись правового и социального положения этого рода женщин-наложниц.
VII
Наложничество, появившееся в самое древнее время, у евреев было вызвано желанием иметь потомство, не допускавшим наложничество снизойти на степень грубой полигамии. Поэтому на все явление нужно смотреть с точки зрения этого благочестивого желания, в силу которого даже рабыня могла получить важное значение в семействе, особенно где жена была бесплодна. Таков был истинный источник наложничества Нахора, Авраама и Иакова. Наложницы (pilegesch) как второстепенные жены, естественно, не могли быть равны с действительною женою в правовом положении. Мы видим, что в семействе Авраама главная госпожа, хозяйка дома, Сарра, а наложница Агарь играет подчиненную роль; а когда последняя, "увидев, что зачала, стала презирать госпожу свою", то Авраам на жалобу или скорее на упрек со стороны Сарры сказал ей: вот служанка твоя в руках твоих; делай с нею, что тебе угодно. И Сарра стала притеснять ее и она убежала от ней"*(220). Раввины правовое различие между женою и наложницею находят в том, что последняя при разводе не имела права на "разводное письмо" (libellus divortii) и могла быть удалена из дома и от сожительства с мужем без всяких формальностей*(221). В отношении к детям жены и наложницы также было различие в правах; так, например, дети наложниц не получали наследства от отца, а только подарки*(222), хотя различие это и не проходило по всем отношениям, так как эти дети все-таки не считались чужими, составляли дополнительное семейство и имена их встречаются в патриархальных генеалогиях наряду с именами детей от действительных жен*(223).