*(267), т.е. тот удел, который причитается на семейство Салпаада, среди других семейств, принадлежащих их дядям, которые, как видно из текста, получили наделы для своих семейств. Так как закон не указывает других единиц при разделе земли, то можно думать, что раздел ограничивался только этими тремя, и надел, определившийся для семейства, как меньшей единицы, нужно считать низшею земельною единицею, за которую уже не простиралось деление, определенное законом. Но это не значит, что деление не простиралось далее и на самом деле. Указанная земельная единица есть низшая только в общественно-юридическом отношении и установлена в соответствие низшей степени расчленения народного организма - семейству. Но как семейство естественно делилось на несколько частных домов или хозяйств, то нет никаких оснований отрицать, что и надел семейства делился соответственно числу этих хозяйств, хотя в то же время как эти отдельные дома или хозяйства не принимались во внимание законодательством, так равно не принимались им во внимание и эти мелкие наделы, выделенные для отдельных домов или хозяйств из общего надела, принадлежащего семейству. Такое частное деление закон предоставляет усмотрению отдельных общин и обычному праву, и оно могло нисходить до самой низшей единицы - надела на каждое отдельное лицо. Различие этого частного деления от узаконенного или официального, по-видимому, состояло в том, что единицы последнего деления были устойчивы и постоянны, а единицы частного деления постоянно изменялись сообразно изменению количества и состава наличных владетелей. Указаний на личное поземельное владение в законе много. Так, напр., личное владение землею предполагается законом о юбилейном годе, в котором говорится о продаже и выкупе частных владений, принадлежащих отдельным личностям*(268). Так как личности органически входят в семейства, племена, колена, то и земельное владение из ряда участков, составляющих личное владение, правильно слагается в земельные единицы, составляющие общинное достояние семейств, племен, колен. Но эти последние своим правом на землю должны были служить не к ограничению прав личного владения, а, напротив, как более прочные в сравнении с личностью общественные единицы, должны были служить гарантией личного владения, строго наблюдая за целостью своего владения. Целость коленного владения узаконена определением, "чтобы удел сынов Израилевых не переходил из колена в колено"*(269), что достигалось законом, не допускавшим возможности перехода наследства из одного колена в другое. Равно и племя должно было строго наблюдать за своим владением*(270), что выражалось в особом назначении гоелов, на обязанности которых было посредством выкупа сохранять целость племенного владения. Такая градация прав на земельное владение превосходно обеспечивала неприкосновенность как общинной, так и личной собственности. При таком порядке вещей и ввиду того, что Моисеево государство должно было быть по преимуществу земледельческим и что, как само собой предполагалось, каждый израильтянин будет сам обрабатывать выпавший на его долю участок земли, члены государства будут состоять из свободных земледельцев - собственников, все жители государства, ввиду плодородия палестинской почвы, если и не могли быть слишком богатыми, то могли иметь значительную - приблизительно равную - степень благосостояния и материального довольства. Но, как замечает ученый исследователь Моисеева права Зальшюц*(271), такова уже природа человеческих отношений, что такая равномерность состояния и связанная с ней личная независимость не может долго вполне сохраняться. Естественные бедствия, семейные и личные несчастья, неодинаковая степень предприимчивости и бережливости в различных членах общества и множество других причин быстро приводят к тому, что из одинаково состоятельных людей начинают выделяться более состоятельные и менее состоятельные. При дальнейшем развитии этого отношения между менее состоятельными выделяются такие личности, которые, не имея достаточно средств для надлежащей обработки земли и в то же время имея гнетущую нужду в удовлетворении своих потребностей, вынуждаются продать свой участок, который, естественно, переходит в руки более состоятельных и делает их уже богатыми. Таким образом, при неограниченном господстве естественно-экономических условий распределения богатства, или при господстве известного в экономической науке принципа бесконтрольного развития (получившего техническое название - принципа laissez passer, laissez faire), первоначальное экономическое равенство сменяется неравномерностью в распределении материальных благ. В то время как одни все более и более беднеют, другие все более и более накопляют богатства, и в конце концов являются поразительные крайности нищеты (пауперизм), с одной стороны, и чрезмерного богатства (плутократия) - с другой. Такая ненормальность распределения материальных благ есть величайшее социальное зло и служит причиною внутренних смут, ослабления и разрушения государства, как это было, напр., в Римской империи и как это отчасти заметно в государствах Западной Европы в настоящее время. Многие законодатели старались положить преграду развитию этого зла, но старания их большею частью были тщетны. Эта великая попытка есть и в Моисеевом законодательстве, но здесь она имеет характер не попытки только, а и действующего закона.