III
Учреждение юбилейного года получает свою практическую силу из теократического принципа, на который оно опирается. Сущность этого принципа в данном случае состоит в ограничении права собственности в отношении к земле, как исключительной собственности одного полновластного владетеля ее Иеговы. Он как полновластный собственник отдает ее во владение своему народу, но сохраняет над ней свои права, которые, полагая необходимый предел свободе распоряжения землею со стороны вторичных, так сказать, собственников, служат регулирующей силой в развитии социально-экономических отношений народа. Такое ограничение, прежде всего, выражается в законе о продаже земли. "Землю не должно продавать навсегда, ибо Моя земля; вы пришельцы и поселенцы у Меня"*(306). Таким законоположением, определяющим неотчуждаемость поземельной собственности, обеспечена навсегда за каждым членом теократического государства известная доля материального довольства, возможного при данном земельном участке, и, следовательно, устранена возможность возникновения и развития того социального зла, которое, являясь в виде пауперизма или пролетариата, всегда служило и до настоящего времени служит больным местом общественных организмов, судорожно потрясающим и здоровые части их. По этому законоположению никто не имеет права произвольно распоряжаться своею земельною собственностью так, чтобы это распоряжение шло вопреки учреждениям Иеговы, обеспечивающим общественное благо*(307). Собственник - полновластный распорядитель своею земельною собственностью только в пределах пятидесятилетнего периода - от одного юбилейного года до другого. Он может продать свой участок, но не далее как до юбилейного года, в который проданное опять бесплатно должно было возвратиться к прежнему владельцу. Но и в пределах этого периода продажа собственности, по ясному выражению закона (ст. 25), обусловлена единственно бедностью, крайнею, гнетущею нуждою, а всякая продажа из других мотивов, как, например, из барышнической спекуляции, законом или не предполагается, или даже, как думают раввины*(308), вовсе запрещается. Далее, продажа и в случае нужды ограничивалась*(309) лишь частью владения ("если обеднеет брат твой и продаст от владения своего...", как выражается закон). Следовательно, по предположению закона, землевладелец и после продажи части своего владения, вызванной необходимостью удовлетворить гнетущей нужде, будет иметь еще свою землю, с которой ему можно питаться. Конечно, закон предполагает возможность продажи и всей земли, за чем следует полная бедность и перспектива рабства, но уже самая безотрадность перспективы после такой продажи, естественно, ограничивала эту возможность областью редких, исключительных случаев.
Определенная законом продажа на известный, определенный срок, после которого проданное опять возвращается к прежнему владельцу, естественно теряет существенный характер продажи в собственном смысле, как передачи другому всей суммы полезности, какую только можно извлечь из проданной вещи. В данном случае продажа является как передача другому не всей суммы полезности продаваемой вещи, а только той части ее, какую можно извлечь в данное время. Отсюда и стоимость продаваемой вещи изменяется по количеству того времени, в продолжение которого предполагается пользование вещью. В отношении к земле стоимость ее при временной продаже равняется количеству лет, в продолжение которых покупатель рассчитывает собирать жатву с нее. А так как это количество в пределах пятидесятилетнего периода определяется количеством лет, оставшихся до юбилейного года, то и стоимость продаваемой земли определяется количеством жатв, могущих быть собранными до юбилейного года. Закон строго определяет такое отношение ценности земли к количеству лет пользования ею: "По расчислению лет после юбилея ты должен покупать у ближнего твоего, и по расчислению лет дохода он должен продавать тебе. Если много остается лет, умножь цену; а если мало лет остается, уменьши цену: ибо известное число лет жатв он продает тебе"