, , . По этому чтению продажа предполагается со стороны посвятившего*(340), на что ясно указывает активная форма двух глаголов с одним подлежащим*(341). Такое чтение и понимание с удобством объясняет важные последствия продажи без выкупа. Если продавцом здесь является сам посвятивший, т.е. отказавшийся на время от всех прав на посвященное, и если он продает посвященное как свою собственность, не имея на то, без выкупа, никакого права, то продажа в данном случае составляет преступление, похищение у святыни принадлежащего ей, святотатство. С этой точки зрения понятно и лишение посвятившего права выкупа и юбилейного права возвращения владения. Только тяжестью преступления можно объяснить тяжелое лишение посвятившего тех прав, которые составляют сущность Моисеева законодательства относительно недвижимой собственности. А насколько закон, допустивший в рассмотренном случае исключение, ценит принцип неотчуждаемости недвижимого владения, показывает следующее узаконение, которым определяется образ посвящения святынь не своей родовой, а купленной собственности. "Если кто посвятит Господу поле купленное, которое не из полей его владения; то священник должен рассчитать ему количество оценки до юбилейного года, и должен он отдать по расчету в тот же день, как святыню Господню. Поле же в юбилейный год перейдет опять к тому, у кого куплено, кому принадлежит владение той земли"*(342). По этому узаконению, желавший посвятить поле, купленное им у "обедневшего брата", не имел права передать святыне самое поле, а только ценность его по священнической оценке; самое же поле должно было оставаться у него, чтобы в юбилейный год перейти к прежнему владельцу. Сумма, приходившаяся по оценке, передавалась "в тот же день", т.е. в день посвящения.
, 
, 
. По этому чтению продажа предполагается со стороны посвятившего*(340), на что ясно указывает активная форма двух глаголов с одним подлежащим*(341). Такое чтение и понимание с удобством объясняет важные последствия продажи без выкупа. Если продавцом здесь является сам посвятивший, т.е. отказавшийся на время от всех прав на посвященное, и если он продает посвященное как свою собственность, не имея на то, без выкупа, никакого права, то продажа в данном случае составляет преступление, похищение у святыни принадлежащего ей, святотатство. С этой точки зрения понятно и лишение посвятившего права выкупа и юбилейного права возвращения владения. Только тяжестью преступления можно объяснить тяжелое лишение посвятившего тех прав, которые составляют сущность Моисеева законодательства относительно недвижимой собственности. А насколько закон, допустивший в рассмотренном случае исключение, ценит принцип неотчуждаемости недвижимого владения, показывает следующее узаконение, которым определяется образ посвящения святынь не своей родовой, а купленной собственности. "Если кто посвятит Господу поле купленное, которое не из полей его владения; то священник должен рассчитать ему количество оценки до юбилейного года, и должен он отдать по расчету в тот же день, как святыню Господню. Поле же в юбилейный год перейдет опять к тому, у кого куплено, кому принадлежит владение той земли"*(342). По этому узаконению, желавший посвятить поле, купленное им у "обедневшего брата", не имел права передать святыне самое поле, а только ценность его по священнической оценке; самое же поле должно было оставаться у него, чтобы в юбилейный год перейти к прежнему владельцу. Сумма, приходившаяся по оценке, передавалась "в тот же день", т.е. в день посвящения.