", - бессердечно говорит философ Аристотель, бравшийся за решение вопросов о счастье человечества. "O demens! ita servus homo est?" - вторит ему Ювенал, своей сатирой, неумолимо бичевавшей все низкое и позорное в римском обществе, хотевший возвысить человеческое достоинство*(426). Каким холодным бессердечием и варварством отдают слова этих "великих" людей, и какою нежностью, любовью и гуманностью веет от слов библейского страдальца. А вот другой библейский "господин" - богатый Вооз. Он не считает для себя низким обращение с рабами; напротив, он сам идет в поле к жнецам, с истинно братским радушием вступает в их круг и искренно приветствует их ласковыми словами: "Господь с вами", на что рабы также радушно отвечают ему: "да благословит тебя Господь"*(427). Такие дружеские отношения к рабам имели место и в домашней обыденной жизни. "Если есть у тебя раб, - говорит мудрец, - то поступай с ним, как с братом, ибо ты будешь нуждаться в нем, как в душе твоей"*(428). При отсутствии наследников, по древнейшему обычаю, раб мог становиться полным наследником имущества господина*(429) или даже жениться на дочери господина, как это было, например, в семействе израильтянина Шешана, на дочери которого женился раб его - египтянин*(430). Благодаря такому гуманному отношению к рабам объяснимо и то обстоятельство, что в еврейской истории нельзя указать и единственного примера восстания рабов, как это много раз случалось у римлян и греков*(431). Даже случаи бегства рабов от своих господ, столь обычного явления у всех рабовладельческих народов, представляются очень редкими; по крайней мере в библейских книгах упоминается один только случай такого рода, именно бегство двух рабов от жестокого и непостоянного Семея*(432). Другой случай, где жестокий и злой Навал в запальчивости говорит, что "ныне много стало рабов, бегающих от господ своих"*(433) не имеет действительно исторического значения. Но если даже раб, не вынося жестокого обращения с ним господина, бежал от него, то в таком случае закон не на стороне господина, как это было у всех древних языческих народов, а на стороне раба. По этому поводу закон делает следующее постановление, дышащее полным сочувствием к страдающим и угнетенным. "Не выдавай раба господину его, когда он прибежит к тебе от господина своего. Пусть он у тебя живет, среди вас на месте, которое он изберет в каком-нибудь из жилищ твоих, где ему понравится; не притесняй его"*(434). Одно это постановление могло служить надежной защитой раба от жестокостей господина, так как в противном случае жестокий господин мог лишиться всех своих рабов.