Сущность теократического принципа, под покровительство которого Моисей поставил неприкосновенность личности членов своего государства, выражается в следующем положении: "Сыны израилевы, которых Господь Бог вывел из земли египетской, чтобы они не были там рабами, стали собственными рабами Иеговы, и потому не должно продавать их, как продают рабов"*(445). По прямому смыслу этого положения рабство в собственном смысле не должно иметь места в израильском народе, так как оно было бы фактическим отрицанием господства Иеговы. На этот принцип и опиралась Моисеева идея равенства, так как устранением социально-экономического неравенства уничтожался бы первый и главный источник рабства. Но, как уже было сказано выше, идея равенства никогда вполне не осуществлялась, естественно-экономические законы неуклонно действовали в противоположном направлении и мало-помалу на место установленного равенства появилось сначала экономическое, а потом и социальное неравенство - образовалась, следовательно, почва и для рабства. Сообразно с таким положением вещей законодатель определил и условия для рабского состояния.
Поступление свободного израильтянина в рабское состояние по Моисееву праву обусловливается двумя обстоятельствами: 1) бедностью и 2) преступлением против собственности ближнего - воровством, при неимении средств вознаградить за украденное. Первый случай закон не определяет положительными постановлениями, а скорее предполагает. "Когда обеднеет, - говорит он, - брат твой и продан будет тебе"*(446). По условиям экономического быта в Моисеевом государстве, до такого состояния бедности, которое могло повлечь за собою "продажу" в рабство, свободный израильтянин мог дойти главным образом продажей своего наследственного земельного надела. Продав свой земельный надел, еврей тем самым лишался главной опоры своего экономического благосостояния, так как в Моисеевом, почти исключительно земледельческом, государстве главным и почти единственным (кроме скотоводства) источником доходов была земля. После такой продажи он оставался совершенно без всяких средств к жизни, и поэтому, чтобы избавить себя и свое семейство от бедствий крайней нищеты, ему оставался единственный выход из беспомощного положения - отдаться в рабство, если только нельзя было избавиться от такой необходимости каким-нибудь счастливым оборотом - в форме займа или помощи со стороны родственников.