Этот дух проникает и оживляет все формы общественной жизни Моисеева государства, начиная от самой государственной формы до формы семейных отношений. Вот как тот же исследователь группирует и характеризует основные начала государственно-общественной жизни по Моисееву праву, имея притом в виду отношение их к началам этой жизни в настоящее время*(38).
В древности у большей части народов личность поглощалась государством. Даже представители наивысшего развития духа человеческого, философы, как, напр., Платон, не возвышались до того, чтобы оценить личность в ее собственном достоинстве, независимо от ее отношения к государству, и потому в своих идеальных обществах отдавали ее и семейство в жертву государству. В средние века, напротив, личность получила незаконное преобладание над государством: каждый, полагаясь единственно на свое оружие, с рыцарски смелым, независимым духом шел своей собственной дорогой. Такое положение вещей с точки зрения истинной социологии ненормально: как то, так и другое, не имеющие для себя оправдания крайности. Истинная социология находит норму в таком соединении этих крайностей, в котором бы каждый отдельный индивид принадлежал одинаково и себе самому, и обществу, сам, пользуясь свободой, согласовывал бы ее в то же время с законом, со свободой всех, составляя часть целого, не поглощался им, а оставался самостоятельным и притом находился в таких условиях жизни и деятельности, которые, давая все средства для достижения личных целей, в то же время приводили бы эти личные цели в согласие с целями всего общества, так что удовлетворение первых было бы в то же время удовлетворением и последних. Над решением такой общественной проблемы трудится настоящее время, но счастливое решение ее до сих пор еще остается только благочестивым желанием (pia desideria) политико-социальных наук. Между тем такое решение представляется уже готовым в государственно-общественном строе Моисеева государства, хотя, конечно, под свойственной ему по времени форме древних, патриархальных отношений. Здесь основным зерном общественных форм является "община", в которой весь народ при посредстве своих глав находил полное выражение всех своих нужд и потребностей; каждый член ее находил в ней полную защиту и обеспечение своих прав и свободы. При своей крепкой, органической связи община не поглощала и не подавляла личную самостоятельность отдельных членов ее, как это было во всех древних государствах, напротив, служила обеспечением этой самостоятельности против незаконных притязаний некоторых отдельных членов, осуществляя тем главную цель Моисеева законодательства - наибольшее развитие чувства свободы в народе. Отсюда и происходит то замечательное, наблюдаемое в истории израильского народа явление, что в нем часто неизвестные личности вдруг являлись во главе народа и делались героями исторических событий. Здесь пророки - эти великие деятели в истории израильского народа - находили защиту свободы слова и беспрепятственно бичевали пороки и преступления не только обыкновенных людей, но даже и царей. Здесь способный человек - в каком бы он положении до того ни находился - мгновенно мог приобрести историческое значение; простой земледелец делался предводителем ополчения и освобождал народ от иноземного порабощения. Для нас были бы совершенно непонятны эти факты, было бы непонятно, как личность, даже женщина, вдруг становилась во главе народа, получала всеобщее признание в народе, если бы мы не знали устройства того живого общественного организма, в котором все члены находились в органически нормальном отношении как к целому, так и между собою. Конечно, такое патриархальное народное представительство было удобнее в немногочисленном народе, чем в больших нациях, но для нас в данном случае имеет главное значение идея этого представительства, а не применение ее в новейших государствах. В тесной связи с такой основной идеей общественного строя стоят другие учреждения Моисеева государства, составляющие и в настоящее время предмет стремления для социально-политических наук. Сюда относятся - всеобщая воинская повинность как выражение равного участия всех членов государства в важнейших случаях его жизни; отсутствие сословных различий и привилегий, как выражение равенства всех пред законом и государством. Идея равноправия в Моисеевом государстве находила такое широкое применение, что даже и чужеземцы не исключались из пользования его наравне с членами государства. Это политическое равноправие находило для себя прочную опору в экономическом равенстве, в равном распределении материальных благ. Это последнее вместе с другими учреждениями, имевшими целью сохранять экономическое равенство, препятствовать его нарушению, есть замечательнейшее явление вообще в истории человеческих обществ, и ввиду того, что многие законодатели тщетно стремились к его установлению, даже рассматриваемое только как опыт законодательной мудрости, имеет глубокий интерес. На почве этого установления не имело места ненормальное явление нашего времени - крайности богатства и нищеты, и страшный вопрос нашего времени - устранение развития пауперизма, угрожающего потрясти и ниспровергнуть весь общественный строй, там находил счастливое разрешение. В общественно-семейных отношениях в Моисеевом государстве осуществлен также принцип новейшей социологии - равенство полов и нормальных отношений родителей к детям. Особенно обращает на себя внимание юридическое определение положения женщины. Здесь она не была бесправной рабыней деспота-мужа, не заключалась в гаремы, а считалась полноправной госпожой дома наравне с мужем и потому была так же самостоятельна, как и муж, открыто принимала участие в торжественных собраниях народа и даже в политических событиях, - вообще пользовалась беспримерною на Востоке свободою, почти такою, какую новейшая социология считает нормальною для новейших государств. И ряд замечательных фактов еврейской истории показывает, как благородно и с какою пользою для государства пользовались они этой свободой. Наконец, Моисеево законодательство единственное на Востоке, которое не знает рабства в собственном смысле (древнем и новом) этого слова, - рабства, которое унижало человеческое достоинство, отвергало естественную равноправность людей, создавало из людей целые массы каких-то средних существ между людьми и животными, вообще представляло собой вопиющую несправедливость, полное попрание достоинства и прав человеческой личности. Божественный гений законодателя сум