IX
Как видно из вышеизложенного, еврей и в рабском состоянии пользовался широкими правами. Условия, делающие это состояние у других народов тяжелым и унизительным для человеческого достоинства, здесь ограничены до наивозможно меньшей степени, почти до отрицания их. Но, ограничивая условия тяжести рабского состояния по самому существу этого состояния, законодатель вместе с тем ограничил его и по времени. У других народов рабское состояние было вечным, как это было с некоторыми ограничениями и у евреев в отношении к рабам из иноплеменников. По отношению же к рабам из евреев такое условие было несовместно с теократическим принципом, по которому "силы израилевы рабы Иеговы" и потому не должны быть рабами людей в собственном смысле слова, а должны быть как наемники. Ввиду этого принципа законодатель ограничил рабское состояние еврея по времени, назначив срок, по истечении которого раб-еврей должен был получать свободу без всякого выкупа. "Если купишь раба еврея, говорит законодатель: пусть он работает тебе шесть лет, а в седьмой год пусть выйдет на волю даром"*(474). На этом постановлении лежит яркая печать теократизма. Уступив естественно-социальному развитию общества, приведшему к нарушению личного правового равенства членов теократического государства, выразившемуся в происхождении рабского состояния, теократический принцип получает полное господство в седьмой, священный, год, уничтожая допущенное неравенство личности. Ограничение рабского состояния шестью годами и провозглашение седьмого года годом освобождения имеет тесную связь с понятием субботы и субботнего года. Как после шестидневной работы недельная суббота и после шестилетней обработки земли годичная суббота или субботний год должны были служить воспоминанием Творца и Владыки мира, предписавшего человеку и труд, и пользование плодами его с поля, так и после шестилетнего рабского состояния освобождение раба должно было служить как для господина, так и для раба воспоминанием того, что они оба рабы Иеговы и, следовательно, равны между собой*(475). Но имея тесную связь с субботним годом по мысли, год освобождения, однако же, не был тождествен с ним по времени. Между тем как первый был заключительным годом определенной, одинаковой для всех членов теократического государства седмицы лет, второй был седьмым годом для отдельного лица, седьмым со времени поступления его в рабское состояние. На это указывает уже сам закон, определяющий шесть лет работы до освобождения; такого определения нельзя было бы сделать, если бы годом освобождения был субботний год, так как тогда работа сокращалась бы смотря по промежутку времени от момента продажи до субботнего года. Притом эти годы видимо отделяются один от другого и в самом изложении закона, так как при описании субботнего года*(476) и соединенных с ним преимуществ для членов теократического государства не упоминается о таком важном преимуществе, как освобождение от рабского состояния, и при установлении года отпущения не упоминается о субботнем годе.
С изложенным законом об отпущении раба-еврея в седьмой год, по-видимому, стоит в противоречии другое постановление законодателя, назначающего другой срок для отпущения. "Когда обеднеет у тебя брат твой и продан будет тебе, то - до юбилейного года пусть работает у тебя; а тогда пусть отойдет он от тебя"*(477). Для объяснения такой значительной разности сроков отпущения учеными-исследователями предлагалось несколько различных толкований. Эвальд*(478) и многие другие хотят объяснить эту разность разновременностью того и другого законоположения: после того как, говорит Эвальд, предписанное в Исходе постановление об отпущении рабов в седьмой год вышло из употребления, то, чтобы все-таки сохранить в принципе закон, срок отпущения ограничили юбилейным годом, что, конечно, ввиду того, что только редкие рабы доживали до юбилейного года, было жалкой заменой прежнего закона. Другие, как, напр., Зальшюц, объясняют эту разность различием лиц, которых имеют в виду тот и другой законы: между тем как закон Лев., XXV гл., имеет в виду обедневшего и продавшего до юбилея свой земельный надел израильтянина, который поэтому, не имея чем содержаться свободно, по необходимости должен был оставаться в рабстве до юбилея, когда он мог получить свой участок, - закон Исхода и Второзакония имеет в виду средний класс рабов, рожденных в доме от рабского брака, которые по закону, будучи проданы другому господину, имели право на освобождение в седьмой год*(479).