Иной характер принимает Моисеево законодательство по отношению к израильтянину, поступившему в рабское состояние к неизраильтянину, но только живущему среди израильского народа. Такому израильтянину оно не дает права на освобождение в 7-й год работы, а сроком освобождения его определяет 50-й юбилейный год. Здесь тоже прямо не отрицается право на освобождение в 7-й год, но об этом можно заключить по некоторым чертам закона, предполагающим отсутствие этого права. Текст закона таков: "Если пришлец или поселенец твой будет иметь достаток, а брат твой пред ним обеднеет и продастся пришельцу, то после продажи можно выкупить его; кто-нибудь из братьев его или из родства его должен выкупить его; или если будет иметь достаток, сам выкупится. И он должен рассчитаться с купившим его, начиная от того года, когда он продал себя, до года юбилейного. И если еще много остается лет, то по мере их он должен отдать в выкуп за себя серебро, за которое он куплен. Если же мало остается лет до юбилейного года, то он должен сосчитать, и по мере лет отдать за себя выкуп. Если же он не выкупится таким образом, то в юбилейный год отойдет сам и дети его с ним"*(485). Из текста видно, что закон не имеет в виду 7-го года освобождения, так как, говоря об освобождении в юбилейный год, предполагает до него много лет, следовательно, такой период, которым не может быть четырехлетний или, самое большое, пятилетний период, могущий быть до юбилейного года при шестилетнем сроке освобождения
*(486). Трудно положительно указать основание, по которому законодатель лишил израильтянина, поступившего в рабское состояние к иноплеменнику, права на освобождение в седьмой год. Но можно предполагать, что законодатель этим выразил свое нежелание, чтобы израильтянин - раб Иеговы, сделался рабом у иноплеменника, не знающего Иеговы, предполагая, что долгий срок рабства удержит от поступления в него к иноплеменнику. На это, по-видимому, указывает и право выкупа, которое в этом только случае допускается законом: если по каким-либо обстоятельствам израильтянин поступал в рабство к иноплеменнику, несмотря на тяжелое условие долговременности этого рабства, то в этом случае закон возлагал на родственников обязанность сделать выкуп, и круг их, имеющийся в виду законом, так широк ("кто-нибудь из братьев его, или дядя его, или сын дяди его, или кто-нибудь из родства его, из племени его, должен выкупить его"), что только в исключительных случаях выкуп не мог быть приведен в исполнение. Выкуп производился по расчету, смотря по тому, сколько лет проработано уже рабом и сколько оставалось еще работать до юбилейного года; за оставшиеся должно было взнести соответственную сумму. Если бы, напр., кто-нибудь продал себя в рабство за 10 лет до юбилейного года за 40 сиклей и через три года получил возможность выкупиться, то выкупная сумма, за вычетом 12 сиклей за проработанные три года, должна бы составлять 28 сиклей. Родственник, который, таким образом, выкупил бы раба, никак не имел права на работу выкупленного. Выкуп был обязанностью, возлагавшеюся законом на родственников, такою обязанностью, к исполнению которой при иных обстоятельствах, по свидетельству и мнению Маймонида, можно было даже принуждать*(487). Если же выкуп не мог быть сделан и израильтянин оставался в рабстве у иноплеменника, то закон принимал все меры к облегчению его положения: "Он должен быть у него как наемник во все годы; он (иноплеменник) не должен господствовать над ним с жестокостью в глазах твоих"*(488). В последнем выражении раввины усматривают требование закона, чтобы общество наблюдало над обращением с рабом и защищало его от жестокости господина*(489). "В юбилейный год он отойдет сам и дети его с ним". Но и в самом освобождении закон полагает различие между рабом у иноплеменника и рабом у израильтянина. Первому закон полагает одно лишь освобождение, между тем второму вместе с освобождением предписывает подарок со стороны господина.