*(504). Закон окружает такую рабыню самыми внимательными заботами. "Если она не угодна господину своему, и он не обручит ее, пусть позволит выкупить ее (по таргуму Онкелоса - liberam taciet eam), а чужому народу (по таргуму Онкелоса - viro alii) продать ее господин не властен, когда сам пренебрег ее"*(505). Из этого закона вытекают для нее права на положение высшее, чем обыкновенное рабство, так как закон требует немедленного ее освобождения (посредством выкупа), если господин не исполнит своего обязательства по отношению к ней: не возьмет ее себе в жену (si displicuerit domino suo cucere eam in uxorem - по выражению арабского перевода), или отвергнет ее (обманет - deceperit, fraudaverit eam - по сирскому и аравийскому переводам)*(506). Относительно выкупа закон не определяет, на кого он возлагает эту обязанность. Но, судя по общему постановлению, по которому выкуп проданной земли или продавшегося израильтянина возлагался на родственников, можно полагать, что это постановление сохраняет свое значение и здесь. На это, между прочим, указывает и выражение закона: "пусть позволит выкупить ее", каковое выражение предполагает чью-то готовность выкупить, только бы было позволено. Готовность эту всего ближе предположить со стороны родственников. Продать же эту рабыню чужому народу или даже чужому человеку (по выражению таргума Онкелоса) господин не властен. Только своему собственному сыну, в случае, если сам не хотел бы жениться на ней, мог он отдать ее в жену; но в этом случае она уже окончательно переставала быть рабыней: господин обязан был поступать с ней "по праву дочери", а сын его должен был относиться к ней как к свободной жене. "Если он обручит ее сыну своему, пусть поступит с нею по праву дочерей"*(507). Если же господин или сын, женившийся на ней, возьмет себе еще другую жену, то первая от этого не должна была лишаться своих прав: "Если же другую возьмет за него, то она не должна лишаться пищи, одежды и супружеского ложа"*(508). "Если же, - заключает закон, - от сих трех вещей (unum ex his tribus - по аравийскому переводу) не сделает для нее, пусть она отойдет даром без выкупа"*(509). Исследователи расходятся во мнении относительно того, к чему относится выражение - "сих трех", - к только ли перечисленным трем предметам: пище, одежде и супружескому сожитию, или вообще ко всем трем обязанностям, налагаемым законом на господина по отношению к этой рабыне*(510). Ближе всего понимать это выражение по отношению к непосредственно предшествующим предметам, чем к общим обязанностям господина к рабыне, тем более что второе понимание, как оно выражено, напр., у Кнобеля, заключает в себе противоречие, или, по меньшей мере, искусственную натянутость. Этими обязанностями Кнобель*(511) считает: позволение выкупа, отдачу в замужество за сына и предоставление всех прав жены в случае женитьбы сына на другой жене, - между тем, напр., "позволение выкупа" есть не обязанность, принятая на себя господином при покупке рабыни, а наказание за неисполнение обязанности. Притом странно было бы предполагать, что за непозволение выкупа господин обязан был "без выкупа" отпустить рабыню: зная такой закон, господин, во всяком случае, позволил бы выкуп, чтобы не отпустить рабыню даром. Такое понимание, между прочим, нелогично и в том отношении, что оно последнее наказание, приурочиваемое законом за неисполнение последней обязанности по отношению к рабыне, приурочивает за неисполнение всех других обязанностей, между тем закон различает важность этих обязательств и налагает за неисполнение их различные наказания. Так, за "неверность", за то, что господин пренебрег рабыню, не обручил ее, закон требует позволения выкупа, а за совершенное отвержение ее, за унижение пред второй женой, за лишение "пищи, одежды и супружеского сожития", как последней степени пренебрежения, закон требует полного освобождения без выкупа. Таким образом, то понимание, по которому выражение "сих трех" относится к перечисленным в предыдущем стихе трем предметам: "пище, одежде и супружескому сожитию", имеет за себя больше логических оснований.