— Господин Камисато, — говорит он первое, что приходит в голову. — Это…
— Всё в порядке, — Аяка скалится остро и холодно. Подымает одну бровь – жуткое умение, между прочим, – и добавляет: — Ты же никому не скажешь, что ты это видел? Ни к чему портить спокойную жизнь Томы и клана в целом.
От тона, каким это было озвучено, Томе куда больше не по себе, чем он колкого взгляда двух Камисато.
— Завтра… — Аято поджимает губы, хотя и так видно, что его забавляет эта ситуация, — завтра тебя ждут на Рито, Аяка. Не опаздывай.
Аято ретируется, а Аяка продолжает приводить в порядок партию. Стук дерева успокаивает. На досках террасы вода скапливается в небольшие лужицы. Дождь усиливается, и в его оглушающем шуме растворяются все сомнения. Пусть и нелепое, но начало положено.
Тома сбрасывает слона на поле и краснеет в смущении.
— Меня всегда привлекает в тебе то, что ты идёшь вперед, несмотря ни на что, — взгляд Аяки добреет, и она в ответ сразу же ставит свою ладью. — Но тебе не кажется, что…
— Хватит. Я сдаюсь.
Тома подымается. Его всё ещё трясет, он не знает, с чего начать разговор, поэтому смотрит на Аяку и заявляет:
— Не желаете повторить это ещё раз?
И Тома не дожидается ответа. Лишь слегка вздрагивает, когда чувствует, как горячие пальцы Аяки смыкаются кольцом вокруг его запястья.
Конец