ясь, иногда поворачиваясь к друг другу, чтобы поцеловаться. Ах, как бы сейчас девушка хотела очутиться на месте этих прохожих, посмотреть на красивые строения, вдохнуть влажный воздух у фонтана, насладиться звуком плещущейся воды! Девичьи губы растянулись в самой настоящей улыбке. Тишина в комнате не давила, а наоборот обволакивала сознание, успокаивая бешено стучащее сердце, а одинокая слеза медленно скатилась по щеке, вызывая щекотку. Палермо - город, который для Евы казался недосягаемым, но она так желала окунуться в его жизнь, ощутить на себе лучи горячего солнца, почувствовать долгожданную свободу, но сейчас она стояла совершенно одна в этой холодной комнате, куда ей запретили входить, но любопытство решило сыграть по своим правилам, заставляя девушку пойти на такой рискованный шаг. В окне отражалось бледное девичье лицо с большими голубыми глазами и улыбкой на губах, а солнце заставило мокрую дорожку от слез заблестеть. Браун от Палермо отделяло лишь одно это ничтожное оконное стекло, которое хотелось разбить, чтобы воздух дунул в лицо, развивая растрепанные белые локоны, выбившиеся из прически. Холодное прозрачное стекло открывало вид на этот потрясающий город, но не давало выйти на улицу. Также этого не позволял сделать Хибари Кёя, который сейчас стоял около открытой двери, облокотившись о косяк, смотря на Еву, как удав на кролика. Господи! Девушка встретилась с его серыми глазами в отражении, замерев на месте от накатившего ужаса. Темные волосы мужчины, как и обычно, были в легком беспорядке, губы сжаты в одну тонкую линию, показывая ей всю степень своего раздражения, темный пиджак на этот раз был расстегнут, а серые глаза в буквальном смысле метали молнии, буравя хрупкую девичью фигурку убийственным взглядом. Ева чувствовала, как ей становится трудно дышать, задыхаясь в этой комнате, которая была просто пропитана мужским парфюмом, как чьи-то невидимые руки хватают ее за горло и разворачивают к себе, но это было всего лишь мимолетной фантазией, воображением. Браун будто испытывала сейчас самую настоящую фантомную боль, но она не знала, куда от нее деться. Хибари смотрел пристально, с раздражением поджав губы, готовясь в эту же минуту убить девушку, сжав ее тоненькую шейку в своей широкой ладони, заставляя в исступлении хрипеть и хвататься за жизнь. Ева тяжело вздохнула, не в силах повернуться, наслаждаясь последними минутами существования. Брюнет смотрел на нее, не отрываясь, мысленно представляя, как прижмет ее к стене и убьет. Беспощадно. Жестоко. Они словно как ангел и демон - две противоположности, свет и тьма, между которыми ужасно ощутимый диссонанс правил и законов. Хранитель облака Вонголы, не церемонясь, быстро преодолел расстояние, разделяющее его от желанной добычи, своими широкими шагами. Холодная мужская ладонь обхватила тонкое запястье, причиняя боль, разворачивая Еву к себе лицом, чтобы она видела всю суть сложившейся ситуации, видела, что он был на грани того, чтобы без промедления уничтожить ее, растоптать, как ненужный мусор. Мужчина со всей своей силой впечатал девушку в стекло, за которым разворачивался вид на Палермо. Сейчас было все по-другому. Еве не хотелось сейчас любоваться красивыми песочными зданиями, не хотела ощущать на себе лучи итальянского солнца, которое иногда жгло кожу, делая ее горячей, не хотела свободы. Самое главное для нее сейчас было - это выжить. Любой ценой. Девушка сжалась, будто на нее дунул морозный ветер, сжалась так, что кости начали болеть, а мужская рука ударила стекло рядом с девичьей головой, заставляя твердую поверхность треснуть, а с вскрику сорваться с губ. Голубые глаза подняли свой взгляд на лицо Кёи, которое было наполнено холодной решительностью, а в глазах плясало фиолетовое пламя. Ноздри раздуты в гневе, а раскосые глаза прищурились, изучая реакцию. - Я говорил тебе не заходить сюда. - брюнет наклонился настолько близко к бледному девичьему лицу, что Ева кожей стала ощущать его глубокое горячее дыхание, которое несколько раз колыхнуло белые локоны волос. Браун вжалась еще сильнее в стекло окна, но потом вспомнила, что стоит ей только увеличить напор, как твердая поверхность распадется на множество кусочков, а беспомощное худое тело полетит вниз, на землю, разбиваясь об асфальт. Из-за этого волна ужаса с новой силой прошлась по всему телу, побуждая слезы брызнуть из глаз от этого полного бессилия. Никогда еще Ева не чувствовала себя такой раздавленной. - Что ты здесь делала? - в ответ молчание, заставившее тьму поселиться в глубине серых глаз. - Отвечай. - Н-ничего... - всхлипнула девушка, а пальцы впились в широкие плечи, пытаясь отстраниться от брюнета, чтобы почувствовать себя в безопасности, но Хибари был намного сильнее ее, поэтому всем попыткам просто-напросто суждено было провалиться, разбиваясь вдребезги. Кожу щек щекотали теплые слезы, а глаза застилала сплошная мокрая пелена, мешая нормально видеть. - Я просто зашла. Нечаянно. Задумалась и не заметила, как открыла дверь, а потом поняла, что зашла туда, куда не следует, но ваше окно и вид на город... Хибари думал. Ева поняла это по воцарившемуся молчанию. Возможно, он взвешивал все варианты выхода из этой ситуации, решал, как лучше стоит ее наказать, или расправится?.. Глаза мужчины больше не метали молнии - было видно, что лицо приняло выражения безразличия, повседневной холодности, заставляя девушку облегченно выдохнуть. Он отстранился, потерев здоровой ладонью болевшие костяшки пальцев, пытаясь избавиться от боли. Браун хотелось уйти, исчезнуть навсегда, даже выпрыгнуть из окна, умереть, но чтобы больше никогда не испытывать тех эмоций, которые посетили ее несколько секунд назад. Она думала, что сейчас находится на самой настоящей травле, а перед ней стоит гибкая жестокая пантера, готовившаяся напасть в любую секунду, дай она только повод. Но Ева его уже дала, но Хибари, почему-то, этим шансом не воспользовался. - Любопытное маленькое травоядное. - прочеканил Хибари, даже не взглянув на провинившуюся девушку, отходя на большое расстояние. Он сел за стол, принявшись перебирать какие-то наверняка очень важные бумаги, нисколько не обращая внимания на девушку. Она же, судорожно размазав непрошенную влагу по лицу, заставила все-таки себя отлипнуть от оконного стекла. Ева хотела побыстрее выбежать из комнаты, хотела исчезнуть, чтобы потом все следующие дни стараться не попадаться мужчине на глаза. Девушка маленькими шажками, быстро, без промедления, поспешила к выходу. - Разве я разрешил тебе идти? - Страх.Снова он липкой волной накрыл все тело, замораживая конечности. Браун замерла, словно ее околдовали. Она не могла даже посмотреть в глаза мужчины, но смогла повернуться, потупив взгляд. Ева была на сто процентов уверена, что сейчас Хибари смотрел только на нее, выискивая в ее выражении лица толику того ужаса, который она испытала минуту ранее. Она должна выглядеть непоколебимой и сильной личностью! Ее не должны растоптать, как какой-то мусор! Не должны сравнять с землей! Она - личность, которая тоже заслужила частичку счастья, а поэтому прямо сейчас Ева просто обязана за него бороться несмотря ни на какие преграды! И она посмотрела ему в глаза после того, как он чуть не ударил ее. По коже пробежала стайка мурашек, пальцы снова похолодели, словно они держали лед, дыхание стало неровным из-за быстро бьющегося сердца, а глаза защипало. Брюнет смотрел прямо, без злобы, даже, можно было сказать, с каким-то азартом, будто ему доставляло эстетическое удовольствие лицезреть испуганное девичье личико... Это ужасно злило, но Браун пыталась скрыть это чувство глубоко внутри. Она достаточно получила на сегодня. - Через час жду тебя здесь с мокрой тряпкой и пылесосом. Уберешься в кабинете. - Молчание. Снова оно. И Ева не смела нарушать его, лишь кивнула в ответ, отводя взгляд, снова проигрывая эту битву. - Можешь идти. Девушка пулей, без промедления, выбежала из комнаты, спотыкаясь о пылесос, брошенный в холодном коридоре. Рука сама потянулась к ручке ставшей уже родной комнаты, дернула ее и открыла дверь. Браун буквально упала на кровать, зарывшись носом в мягкие подушки, издавая непонятный всхлип. Накатило облегчение и осознание, что она все-таки осталась жива. Да, глаза были красные от слез, щеки горели румянцем стыда, но сердце также продолжало биться, немного быстрее чем обычно, но функционировало. Ева перевернулась с такими мыслями на спину, вдыхая ртом прохладный воздух. Несколько белых прядей волос вылезли из прически, щекоча лицо, но сейчас это нисколько не заботило. Окно в комнате было открыто, а с улицы раздавались моторы машин и чья-та ругань на итальянском.