побуждая пальцы зарыться в темной копне, пытаясь зачесать их назад, но они, как назло, опять упали на лоб. Поверхность дубового стола, тщательно отполированная, была ледяной, как лед, но Хибари на это было все равно так же, как и на Вонголу в целом, но почему-то он все-таки сейчас занимался такими делами, которые напрямую касались мафии, вместо того, чтобы посвятить себя исследованию коробочек. Список планов на ближайшие несколько лет был полностью исписан, а длину имел необъятную, а заняться ими было суждено только в следующем году, что сильно раздражало. Листок бумаги с тихим шелестом отлетел в другой конец стола, мягко приземлившись на холодную поверхность. Девчонка. Она не выходила из головы, будто ее присутствие что-то значило в его жизни. Нет, ничего. Она была лишь лишним звуком, лишней душой в этой квартире, мешая сосредоточится, побыть наедине с самим собой, ощутить давящий со всех сторон холод одиночества, к которому Кёя уже привык, но она мешала. Несмотря на то, что девчонка всеми силами пыталась как-то отгородится от него, не попадаться на глаза, Хибари непроизвольно находил ее. Его даже начали посещать мысли, что между ними образовалась какая-то связь. Где она, там и он, куда идет она, туда и он... Пф, полный абсурд! Пальцы правой руки вцепились в подлокотник кресла, стараясь его смять, чтобы забыться, ощутить реальность, не упасть в омут раздумий и анализа, а находиться в том мире, где следовало. Девчонка бестолкова. Совершенно. Неуклюжа, несносна, строптива, дерзка, глупа или, все-таки, умна?.. И то, и другое. Хибари откинулся на спинку кресла, чтобы глубоко вдохнуть струившийся из открытой створки окна свежий воздух, прикрывая глаза. Голубые омуты наполнены добротой и наивностью. Эта девчонка не знает, что ее может ожидать в жизни, не знает, какими жестокими бывают люди. Она будто предстает в образе неискушенного ангела, который только-только спустился на землю, чтобы вкусить все человеческие пороки, ощутить все тяготы жизни на себе, попадая в разные неприятности. Кёя усмехнулся. Ей наверняка никакого труда не стоило нажить себе на одно место слишком много приключений... Она слабая, хрупкая, легко ломающаяся. Мужчине ничего не стоило, чтобы просто уничтожить ее, заставить мучиться, кричать, плакать, изламывая ее кости, душу. Ее улыбка приносит только спокойствие - ничего большего. Но сама по себе девушка раздражала. Нет, не поведением. Своим желанием выбраться на воображаемую «волю», чтобы потешить свое самолюбие, эго, чтобы потом через несколько часов быть пойманной Серпенте и убитой от рук их босса, душонка которого прогнила настолько, что даже противно о нем думать. Глупая, как ребенок, несмышленая, она была похожа на птенца, который только вылупился, но при этом уже хотел взлететь, не имея оперения. Брюнет поднялся с кресла, встав напротив окна, внимательно рассматривая оставленную его кулаком трещину. Она была похожа на небольшую иглу, заостренную на двух концах, готовая так и впиться в кожу, застревая, вызывая боль. Палец прочертил контур этой иглы. Почему он так отреагировал на появление в его кабинете девушки? Потому что велел ей не ходить сюда? Возможно. Ее испуганное бледное лицо оставалось таким же красивым, но оно лишено того очарования, которое было во время танца с «Конем». Голубые глаза на этот раз блестели, только не от радости, а от переполнявшего ужаса, а в их глубине Хибари видел свое отражение - монстра, демона, который хотел убить невинного ангела, сдавив в своих крепких тисках тоненькую шею. Ведь он Демон Вонголы... Почему-то захотелось ударить по стеклу еще раз, но с такой силой, чтобы оно разлетелось на множество осколков, что вопьются в кожу, вызывая боль. Она бы отрезвила, заставила задуматься о здравом смысле. Ева желала свободы, желала взглянуть на Италию, исследовать ее вдоль и поперек, но Кёя не мог ей этого позволить, даже если бы он был в этом заинтересован. У него план, он выполнял свою часть сделки с Савадой, а значит должен довести все до конца, не обращая внимания на желания какого-то маленького зверька. Да, именно зверька. Травоядное было слишком для нее. Она выше этого прозвища, хотя с его уст в порыве злости сегодня все-таки оно сорвалось. Из головы не выходили девичьи слезы, скривленный в сдерживаемых рыданиях рот, который был предназначен только для улыбок, но Хибари было все равно. Проявление жалости к кому-либо - признак слабости, что было неприемлемо для него в первую очередь. Пальцы оттянули галстук, который не переставал душить, а терпеть это было больше не выносимо. Хранитель облака Вонголы стянул его, бросив, как ненужную вещь на стол, в один момент предавая свои принципы перфекциониста. К черту правила, к черту все! Пиджак полетел на спинку стула. Мужчина снова сел, откинувшись на спинку кожаного кресла. Только сейчас Хибари мог находится в своем кабинете в таком виде. Большего он себе позволить не мог. Жалость - удел травоядных, которые не способны на многое, которые предпочтут спрятаться за чужими спинами, вместо того, чтобы идти в бой, бороться за что-то или же удовлетворить свою потребность в насилии. Кёя был таким человеком, кто шел в драку не за что-то, а просто так, чтобы проверить силы своего противника, а затем победить его, впечатав своим сильным ударом в бетонную стену. Мужчина прекрасно помнил, что ему говорил Савада, придя без приглашения в его квартиру, чтобы навестить эту наглую девчонку. Да, именно наглую, потому что она высказала боссу Воноголы все, что думала о Хибари, не заботясь о том, что шатен может даже передать слово в слово ему. Сначала внутри него заклокотала самая настоящая ярость, но потом, она снова утихла, а на место ей пришло холодное безразличие. Слова девчонки, как пустой звук, поэтому ему просто все равно. Хотя мужчина прекрасно помнил ее откровение в тот самый вечер, когда он увидел ее в библиотеке, стоящую в какой-то странной позе на вершине лестницы, даже не удосужившись держать рукой юбку, чтобы не было все напоказ. Наверняка Ева думала, что кроме нее в библиотеке никого нет. Хм, глупый зверек. А ее реакция была забавной, заставившая Кёю криво улыбнуться. Такие эмоции для него были ужасно непривычны, мышцы лица как-то странно дергались, будто их свело судорогой, поэтому мужчина больше не улыбался. Потому что это раздражало. Он привык быть серьезным, целеустремленным, жестоким, человеком, который не будет никогда терпеть возражений, не щадя своих врагов. Да, это было его прерогативой... Кот - отдельный кадр. Он раздражал еще больше, чем его хозяйка. Животное постоянно крутилось под ногами, одаривало таким же взглядом, каким на всех смотрит сам Хибари, рычит и кусается, когда ему что-то не нравится, что невероятно раздражало. Каждый раз, когда мужчина хотел выбросить этого кота, как ненужный мусор, его останавливала Ева, загораживая ему путь в позе пятиконечной звезды. Голубые глаза смотрели не умоляюще, как это делали другие, а с вызовом, будто так и приказывая брюнету поставить вырывающийся комок шерсти на пол. Эта девушка... Она другая. Есть в ней внутренний стержень, свой собственный взгляд на мир, а в ее словах нет намека на легкомыслие. Будто она уже испытала множество тягот и невзгод, заставившие ее просто-напросто думать о жизни, как о чем-то трудном, принимая ее за трудную задачу. Ветер снова дунул новой волной из открытой створки окна, вызывая тихий свист, но Хибари не обращал на него внимания, закрыв глаза, чтобы отдохнуть. Свежий воздух заполнял комнату без остатка, позволяя ее хозяину довольствоваться новой порцией кислорода. Тишина. Хибари ее любил. А если кто-то смел ее нарушать, то того сумасшедшего наказывал, причем очень жестоко. Мужчина любил, чтобы где-то, совсем рядом, был слышен свист ветра, шелест листвы или же обычное пение птиц, но эти звуки бы только радовали слух, а не приводили в ярость. Кёя не знал, сколько он уже сидит за столом в одной позе, но сознание начало погружаться в легкую дрему. Возможно, брюнет сейчас со стороны выглядел, как довольный кот, объевшийся сметаны, но в душе закралось что-то неприятное, слишком гадкое, чтобы это выносить молча. Хотелось покоя. Не только физического, но и духовного. Хотелось уехать по своим делам, никак не связанные с Вонголой, Савадой Тсунаеши и остальными травоядными, которые частенько раздражали. Стук. Будто кто-то испуганный скребется в дверь, боясь войти в кабинет. Мужчина не отвечает, лишь тихо хмыкает, прекрасно зная, кто решил снова вывести его из себя своим желанием поскорее сделать все дела и отправиться восвояси. Дверь открывается, заставляя мужчину медленно поднять голову и с непониманием уставиться на пришедшую девушку. Хибари внимательно посмотрел на часы. Хм, пришла на двадцать минут раньше... Темная бровь мужчины поползла вверх, а глаза с присущем скептицизмом пронзили Еву недобрым взглядом, выказывая всю степень непонимания. Длинные пальцы барабанили по столу, нарушая это гнетущее молчание. Девушка, опустив взгляд, вошла в кабинет с мокрой тряпкой в руках. Ее движения были неуклюжими из-за волочащегося следом пылесоса, а волнение выдавало напоказ скопившуюся за эти минуты нервозность. От внимательного взгляда не укрылся мандраж в девичьих конечностях, то, с каким остервенением Браун сжимала в руках ненавистную мокрую тряпку, как ногти впились в ткань,