тоявшая неподалеку ваза упала на пол и разбилась вдребезги, открыла его и начала рыться в лекарствах, приготавливая все самое необходимое, чтобы вытащить пули и обработать раны. - Я все сделаю сам. - В следующий раз - обязательно, - ответила Браун, борясь со своими эмоциями, клокочущими внутри, старающиеся вырваться наружу. Хваленая выдержка трещала по швам, но Ева изо всех сил держалась, чтобы не закричать прямо сейчас на Хибари и не высказать все, что накопилось за эти недели совместного проживания. Реплика девушки не была удостоена ответом, лишь серые глаза впились в белокурый затылок, стараясь прожечь в нем огромную дыру. - В таком состоянии вы ничего не сможете сделать. Взяв в руки шприц с обезболивающим, девушка подползла к брюнету с решительным видом, смотря только на две кровоточащие раны, которые постепенно окрашивали фиолетовую рубашку и черный пиджак в естественный бордовый цвет. «Нужно как можно скорее снять с него верхнюю одежду и промыть рану», - пронеслось в голове у Евы, но как только свободная левая рука потянулась к одежде, Хибари обхватил тонкое девичье запястье своими пальцами, сжимая настолько сильно, что завтра на коже останутся синяки. Раскосые серые глаза смотрели пристально, изучая, стараясь подчинить себе, не позволяя притрагиваться, но Ева даже и не думала отступать. Это было не в ее правилах. Она - в первую очередь, врач, который хочет помочь, но почему-то этот упрямый до невозможности человек отказывается от ее вмешательства, ставя на первое место свою гордость и независимость. До чего же упрямый..! Девушка запыхтела от раздражения и негодования, ведь еще никто так сильно ее не злил, как этот человек, над которым она возвышалась со шприцем в руке. - Хибари Кёя, прекратите наконец-таки сопротивляться и дайте сделать мне свою работу! - не выдержала этого давящего молчания Браун, чеканя каждое слово, будто говорила скороговорку. - Нет, - холодно, в мужском голосе были слышны рычащие нотки злости, а между бровей пролегла морщинка. Он просто невыносим! Господи! - Это мой долг, - проговорила тихо Ева, боясь, что своей настойчивостью разбудит в Кёе зверя. Мужчина замер, но руку не отпустил, сжал крепче, вызывая хруст в запястье, но девушка не вскрикнула, сглотнула непрошенные слезы и взглянула прямо в темно-серые омуты. - Пожалуйста, - получилось слишком жалостливо, и Браун почувствовала, как внутри нее растекается чувство омерзения к себе, к своему голосу, к своим поступкам. Нельзя давить на жалость таким способом! Нельзя! Но другого пути у нее не было. Она хотела всем сердцем помочь, доказать этому мужчине, что она не слабая, а тоже может что-то сделать. За нее достаточно намучились, и теперь ей необходимо действовать! На удивление, хватка на запястье ослабла, заставляя облегченно выдохнуть. Хибари ничего не ответил, лишь кивнул, позволяя Еве дотронуться до себя. Раздражение тут же сменила радость, побуждая девушку улыбнуться и отправится в ванную, чтобы набрать в ведро или небольшой тазик теплой воды для промывки ран. Руки тряслись, брали все, что находили: тазик, белые маленькие полотенца, открывали и закрывали кран, иногда сваливая различные вазочки и баночки с чем-то вкусно пахнущим. Ничего страшного. Она все уберет. Потом. Вернулась Ева спустя минуту, идя быстро, но аккуратно, чтобы не разлить воду. Мужчина все также продолжал лежать на диване, запрокинув голову и тяжело дыша. Таким девушка видела Хибари впервые. Обычно Кёя был сильным, жестоким, жестким со всеми, кто попадал в его поле зрение, иногда говорил с издевкой в голосе, отталкивал от себя тех, кто хотел ему помочь. Он был поистине одиноким, не желая никому подчиняться. Чем больше Ева находилась с этим мужчиной в одной комнате, тем больше понимала, что он такой же человек, как и остальные, пряча свою настоящую сущность глубоко в себе. Лишь в многочисленных битвах брюнет преображался, становился живым, не холодным, как обычно. У него вызывали интерес только сильные противники, не более, остальные - это просто увлечение на несколько минут. Браун помогла Хибари сесть, сняла с него пиджак, начала торопливо расстегивать пуговицы на больше не пригодной для использования рубашке, обнажая белую кожу. Рана прилипла к ткани, вызывая в плече острую боль. Ева не хотела навредить Кёе, поэтому старалась делать все аккуратно, как можно безболезненнее, но лишь один рявк хранителя облака заставил ее напугаться и отодрать от раны ткань. Простите. Да, она сказала это вслух, но Хибари пропустил слово мимо ушей, прикрыв глаза. Отбросив ненужную больше ткань в сторону, Ева критическим взглядом осмотрела каждую рану, касаясь кожи своими холодными пальцами. Силы мужчины были уже на исходе. Он потерял много крови и сейчас медленно погружался во тьму, молча терпя боль. Девушка попыталась сделать ему укол, но Кёя выхватил у нее шприц и швырнул его в стену, тем самым давая понять, что ему это явно не понадобится. Придется подчиниться ему. Снова. Ева доставала пули медленно, умело работая пинцетом. Благо, инородный предмет впился в плоть не глубоко. Из раны сочилась алая кровь, заставляя девушку каждый раз вытирать тоненькую дорожку с руки, чтобы не запачкать мебель. Кёя стиснул зубы, замерев в ожидании, позволяя касаться себя. Иногда девушка непроизвольно гладила его по здоровому плечу, тем самым успокаивая, выводя мужчину из равновесия. Ощущая каждое прикосновение, мужчина округлял свои серые глаза, не в силах отвести взгляда от напряженного женского лица. Что его заставило подчиниться этой девчонке? Почему прямо сейчас он лежал перед ней такой слабый, не имея возможности пошевелиться из-за элементарной усталости? Раньше с ним определенно такого не случалось, но ведь все когда-то бывает впервые, побуждая брюнета каждый раз, ощущая боль в плече, скрипеть зубами. Первая пуля со звоном приземлилась на стекло журнального стола, привлекая к себе внимание. На бледном лице Евы красовалось самое настоящее облегчение. Но это было еще не все... Теперь работа пошла намного быстрее. Девушка мгновенно расправилась со второй пулей, отложив ее туда же, где лежала первая. Руки взяли чистое белое полотенце и окунули его в тазик с теплой водой, намочив ткань, чтобы потом коснуться ран, стирая запекшуюся кровь. Эта ужасная процедура длилась, по мнению Евы, целую вечность, но она не бросала это изнурительное занятие, а засучив рукава, продолжала обрабатывать мужчине раны. Хибари сидел неподвижно, прикрыв глаза. По его бледному лицу было видно, что он ужасно устал и потерял много крови. Дыхание теперь было ровным, не рваным, успокаивая девушку, заставляя ее улыбнуться. Зашив глубокие раны и перевязав их, Браун принялась за лицо, на котором красовались небольшие порезы. У нее перехватило дыхание от переполнявших эмоций. Она сидела, возвышаясь над брюнетом, словно это Ева была сильной и опасной для окружающих, а не Хибари Кёя, и смотрела на него. Взгляд голубых глаз был изучающим, добрым и слегка наивным, заставляя их обладательницу сглотнуть противный ком в горле. Пальцы коснулись бледной щеки, будто боясь уколоться об острую иглу. Кожа теплая, приятная на ощупь, гладкая... Ева аккуратно, чтобы не потревожить хранителя облака, протерла полотенцем взмокший мужской лоб, а затем принялась стирать кровь с ран в области скул. Кёя не шевелился, будто его тело потеряло возможность двигаться. Иногда девушке становилось страшно, но чувствуя размеренное дыхание на своей коже рук, тут же успокаивалась и снова принималась за дело. Когда же работа была закончена, а укрытый пледом Хибари мирно спал на диване, Браун с облегчением вздохнула, но потом тут же схватилась за голову, неожиданно вспомнив, что все время поездки бедный ее кот Люцифер томился в сумке-переноске на заднем сидении автомобиля. Господи! Девушка тут же сорвалась с места и поспешила на улицу, где на небольшом клочке асфальта была припаркована машина. «Благо дверь автомобиля была не заперта», - выдохнула Ева, вытаскивая из сумки раздраженного кота, который, следом же, наказывая свою непутевую хозяйку, прошелся острыми когтями по девичьему плечу, оставляя на коже четыре кровоточащие полосы. Не обратив на громкие кошачьи возгласы своего злого питомца, девушка понесла его и чемодан с вещами в дом. Проснулась Браун в большом кресле с просто умопомрачительной головной болью. Вдобавок к этому, Ева отлежала себе руку и даже не переоделась в другую одежду. Размытые воспоминания о том, как она оказалась в таком состоянии, тоже не прибавили особой радости: девушка слишком устала после того, как оттирала кровь во избежание ее совсем нежелательного обнаружения добродушными и приветливыми соседями, которые наверняка изъявят желание наведаться к ним в гости, и потом просто рухнула на первый попавшийся мягкий предмет мебели. Из глубины дома доносился шум воды. Голубые глаза сразу же остановили свой взгляд на пустом диване. «Он смог встать?», - пронеслась первая мысль в голове у Евы, но потом она поняла, что такой человек, как Хибари Кёя ни за что больше не покажет ей своей слабости. Тем более, вчера он ясно дал понять, что помощь девушки для него была унизительной. Наверняка, после всего произошедшего, он просто напросто не захочет ее видеть. Ева не помнила, чтобы она укрывалась пледом - в гостиной было слишком жарко и душно, поэто