Внутренний голос кричал, молил остановиться, опомниться, взять себя в руки и убежать в свою комнату, но Ева стояла и ничего не могла сделать. Мужчина перед ней стоял ровно, буравя своим острым взглядом. Его глаза. Они дурманили, околдовывали своим холодным металлом. Браун хотелось дотронуться до щеки брюнета, ощутить ладонью мягкость его кожи, проверить, сможет ли она порезаться о его скулы, что сделает с ней Хибари, если она посмеет нарушить его личное пространство? В голове был самый настоящий туман. Ева не помнила, как приблизилась к мужчине, как встала на носочки, чтобы быть с ним одного роста, как она коснулась его губ, медленно целуя. Горячо. Они обжигали, заставляли мучиться в душевных муках, но девушка не спешила отстраняться. Откуда-то взявшаяся смелость начала подталкивать ее к необдуманным поступкам, за который ей наверняка потом будет ужасно стыдно... Браун не смела даже закрыть глаз, смотря в холодные темные омуты, целуя нежно, едва касаясь мужских губ. Хибари не предпринимал ничего, что бы могло остановить девушку. Он стоял, словно статуя, не смея отвечать на поцелуй, и смотрел на нее, как на дурочку. Что это за странное чувство? Почему эта девушка, набравшись смелости, сейчас стоит совсем близко и целует так, будто они сейчас не взрослые люди, а подростки. Какая-то частичка холодной мужской души хотела оттолкнуть Еву от себя, задушить в своих тисках, но Кёя просто не мог. Он был не в состоянии. Никто из девушек не смел подходить к нему так близко, уж тем более, целовать с таким трепетом. Хотелось закрыть глаза, чтобы вкусить это непередаваемое ощущение неги и спокойствия. Но мужчина не сделал этого. Просто продолжал смотреть на нее. Ева отстранилась и только сейчас поняла, что сделала... Страх, что вот сейчас Хибари подойдет к ней и ударит, впился острыми зубами, заставляя боль пронзить голову. Одно лишь простое слово "Простите" и Браун уже бежит со всех ног в комнату, чтобы затем закрыть за собой дверь на ключ и сползти вниз по жесткой лаковой поверхности, тяжело дыша. Хибари так и остался стоять на балконе, снова смотря вдаль. Только теперь уже все было по-другому. Кёя вдыхал стойкий запах календулы, который исходил от белых волос этой девушки, а губы еще помнили то нежное прикосновение и старались всеми силами запомнить его.
Chapter XII.
When one is in love, one always begins by deceiving one’s self, and one always ends by deceiving others.* Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея» *Влюбленность начинается с того, что человек обманывает себя, а кончается тем, что он обманывает другого. Это и принято называть романом.
Рано утром Ева выбежала из дома, чтобы немного побыть одной. Мысли ходили ходуном, а желание заплакать увеличивалось с каждой секундой, но девушка держалась, не в силах даже закричать от стыда. Она бежала, боясь остановиться, чтобы потом ненароком увидеть где-то в толпе его серые глаза, которые околдовали ее на один единственный миг и заставили совершить непоправимое. Что это за чувство? Боль? Она застилала глаза темной дымкой, мешала видеть, поэтому Браун иногда на кого-то налетала, сбивая с ног, потом тут же извинялась и бежала дальше, чтобы найти тихое место для обдумывания происходящего. Деревня встречала спокойной тишиной, которая не отвлекала от своих мыслей. Ева боялась, что за ней кто-то бежит и постоянно оглядывалась назад, в испуге округляя глаза. Девушке необходимо было успокоиться, взять себя в руки, чтобы потом обдумать всю сложившуюся ситуацию. Мимо Браун проносились еще закрытые магазины с разными товарами, детские площадки и дома жителей деревни. Еве не спалось всю ночь. Прибежав и закрывшись в своей комнате, она так и просидела все оставшееся время на полу, облокотившись о дверь. Хибари не шел за ней. И это радовало девушку, как никогда раньше. Какой-то частичкой своей души Браун все-таки хотела, чтобы в тот момент, как их губы встретились, мужчина оттолкнул бы ее и высказал все, что о ней думает. Но вместо этого он стоял и просто смотрел. Глаза его были темными. Нет, не от гнева или раздражения, а из-за полумрака балкона. Он смотрел в ее глаза, не отрываясь, будто выискивая в их глубине причину ее поступка, но он не находил ее... Мужчина не пытался остановить Еву, даже не прикоснулся к ней, стоя неподвижно, словно статуя, а на его лице не было ни одной эмоции. И это пугало девушку еще больше. Прежде чем уйти из дома, Браун хотела оповестить Хибари, что ей просто необходимо было побыть одной, но почему-то передумала, не зная, как потом дорого обойдется ей эта ошибка. Теперь она брела по улицам медленно, смотря на свои непроизвольно идущие ноги, и не обращала ни на что внимания. Она чувствовала, как со звоном разбивались напрасные иллюзии, и их осколки больно впивались в сердце. И как она вообще допустила что-то чувствовать к этому холодному мужчине? Почему ее сердце еще не стало ледяной глыбой, после стольких переживаний и предательств со стороны других людей? Ева очень хотела, чтобы кто-то открыл ей эту горькую тайну. Тогда бы она, возможно, перестала переживать по пустякам, потому что все чаще это становилось невыносимо. И не такие уж это были и пустяки. Но девушка была одна всю свою жизнь, работая хирургом, при этом не подпуская к себе никого из посторонних. Рядом уже не было и не будет ни родителей, ни любимого человека, который бесчеловечно ее предал, уйдя к другой. Это была только ошибка Браун, она уже поняла - в том, что поверила в свою значимость для кого-то другого. Надо было смириться еще давно. И принять свое одиночество. Сколько девушка так бродила по деревне? Она не знала. То, что нужно уже было возвращаться обратно в дом, Ева поняла слишком поздно. Вся опутанная своими переживаниями, словно липкой паутиной, она не сразу заметила, что добилась желаемого - на улице было слишком немноголюдно. Девушка растерянно остановилась, осматривая местность: она стояла в центре небольшой, но явно заброшенной площади - окна в окружавших ее домах были серыми и грязными, в некоторых местах даже разбитыми, а плитка под ногами уже давно нуждалась в ремонте. Было тихо, и Ева слышала лишь собственное учащенное дыхание. Неужели в прекрасной деревне тоже есть такие темные территории, которые хотелось обходить стороной? Браун ужасно пугало это место, в нем было что-то смертоносное. И как же она вообще здесь оказалась? О чем думала? Почему в памяти возник сразу же тот случай в Лондоне, когда она стала свидетельницей убийства, из-за которого теперь ей приходится расплачиваться, убегая и прячась от семьи Серпенте. Но стоило только об этом подумать, как чья-то рука резко обхватила девушку сзади, а вторая прижала к лицу грязную тряпку, пропитанную какой-то едкой дрянью, и через несколько мгновений Ева провалилась в темноту.